Она уже мертва

Тата, Аля, родимые пятна на физиономии… И, кстати, ты забыл упомянуть о толстяке.

– Да-да. Гулька был толстый, и это тоже можно считать отличительной особенностью.

– Но теперь-то он худой, – сказала Маш.

– И красивый, – добавила Белка.

– А ведь ничто не предвещало, что парень обернется Аполлоном, – заключил Шило.

– Они были слишком малы, чтобы чего-то от них ожидать.

– Вот! Вот я и услышал то, что хотел. Они были слишком малы. Это все, что вы можете сказать о них прежних. Других характеристик нет, так?

– Не понимаю, к чему ты клонишь?

– К тому, что представиться Алей и Гулькой мог кто угодно.

– Я сожалею, – Белка грустно улыбнулась.

– Да брось ты. Все сложилось, как сложилось. Мы – не самые лучшие родственники на свете. Признаем это и пойдем дальше.

– Вздор! – заявила Маш. – Все, о чем ты говоришь, – чушь и вздор. На кой черт совершенно посторонним людям приезжать сюда и изображать из себя неизвестно кого?

– Ну, и что это дает… посторонним?

– Ты забыла, зачем мы здесь собрались.

– Бабкино наследство?

– Наверное, сам факт наличия домика у моря потрясает твое утлое провинциальное воображение, – Маш была исполнена ничем не прикрытого презрения. – Но это не такие уж запредельные деньги. Тем более если разделить их на всех.

– На тех, кто будет присутствовать при оглашении завещания, – уточнил Шило. – Таковы были условия. Белка, например, собралась уезжать. Завтра утром.

– Это правда? – обернулась к Белке Маш.

– Ну что ж… Как говорится, скатертью дорога. Задерживать, как ты понимаешь, тебя никто не будет.

– Может, и еще кто-нибудь отколется.

– Кстати. Необыкновенный ребенок, он же жертва нападения, не собирается присоединиться к отъезжающим?

Сказанное Маш не понравилось Шилу.

– Это – не повод для шуток. Ты не находишь?

– Я нахожу, что это какая-то мутная история. Неправдоподобная.

– И что же в ней неправдоподобного?

– Да все. Девчонка сказала, что пойдет прогуляться к морю, а оказалась совсем в другом месте.

– По-моему, ты была в гостиной, когда мы с Ростиком помогали Тате подняться наверх.

– Ну и что? Близко я к ней не подходила и раны не видела.

– Этого недостаточно. Почему я должна верить тебе? Я тебя второй раз в жизни вижу. Может, вы сговорились и разыграли представление, чтобы запугать всех остальных.