Она уже мертва

– А больше никого поблизости не видно?

Несколько раз Шило обратился к себе в третьем лице – «старший лейтенант Кирсанов», и это роднит его с деревенским дурачком Лёкой. А горящие глаза и раздувающиеся ноздри – разве это не похоже на Маш? Горящие глаза – все равно что маяки, которые разрывают своими лучами мрак. Едва лишь погаснет один – тут же загорается другой, самая настоящая перекличка маяков. Что ж, Белку можно поздравить, она возвращается к себе, в мир Большой Семьи, чуть более мрачный, чем хотелось бы. Но это – ее семья.

Добро пожаловать домой!

– …Почему же? Кое-кто ошивается на заднем плане. Ты об этом хотела поговорить?

– Не знаю, понимаешь ли ты…

– Понимаю, – сразу посерьезнел Шило. – Когда ты говорила о двоих… Ты имела в виду именно этого человека?

– Того, кого не назовешь неудачником, – прикрыла глаза Маш.

– Он великий и ужасный.

– Совсем как в сказке.

– Он даже больше кита.

– Нет. Он самый большой кит на свете. Моби Дик.

Белка не верит своим глазам. До сих пор Маш и Шило были врагами и старались побольнее задеть друг друга, но теперь их голоса полны любви.

Рахат-лукум, шербет, пахлава – вот что такое их голоса. И это воскрешает в Белкиной памяти образ Эмина – вечно влюбленного. А Маш с Шилом все суют друг другу в рот восточные сладости и никак не могут остановиться.

– Никто не справится с Моби Диком, – шепчет Шило.

– Никто, – вторит ему Маш.

– Может, это потому, что все его боятся и не решаются вступить в схватку?

– Он плавает слишком далеко от наших берегов.

– Но подплывает время от времени?

– «Да» и «нет» – не говорить.

Черное и белое не носить, – неожиданно заявляет Маш.

«Вы поедете на бал?» – любимая игра того лета. В нее играли все, а лучшей была маленькая Тата, это она вплыла в их тихую заводь на спине кита. И лишь МашМиш вечно оставались в стороне, они были слишком взрослыми детьми, слишком занятыми – любовью, войной с другими взрослыми детьми, подготовкой к убийству, подлинному или мнимому.

Почему вдруг Маш вспомнила об этой игре?

– Так он подплывает время от времени?

– А черные пятна на нем есть?

– А чего больше – черного или белого?

– В зависимости от сезона?

– Когда идут дожди – он черный?

– Когда идут дожди – он белый?

– Он становится черным, когда идет особенный дождь?

Кажется, Маш загнала Шило в угол.

Ей удалось так построить вопрос, что он требует определенности: либо «да», либо «нет», выкрутиться не получится. Шило поднимает глаза вверх, шарит ими по дубовому потолку, как будто ища там ответ.