Она уже мертва

Белка все еще не может оправиться от охватившего ее ужаса, но ясность взгляда уже вернулась к ней, а вместе с ней стали проступать детали, ранее неочевидные. Лилово-фиолетовые полосы есть только на шее у Али и Гульки, у всех остальных – крошечные дырки во лбу, кожа вокруг них едва заметно опалена. Двое были задушены, четверо – убиты наповал, кто мог совершить такое? Сумасшедший? Или, напротив, хладнокровный и совершенно вменяемый убийца?

Он и сейчас здесь, возможно даже – в нескольких метрах от Белки, за шторой. За дверью, ведущей к бильярдной.

За дверью, ведущей к винтовой лестнице. Он может возникнуть за ее спиной. И Белка и опомниться не успеет, как ее шею захлестнет удавка. Он может возникнуть прямо перед ней. И тогда она разделит участь Шила, Ростика и МашМиша. Займет свое место в лодочке, несущей ее прямиком к Кораблю-Спасителю; вход сюда стоил дешево, а выход…

Оставаться в этой комнате дальше – все равно что примкнуть к ужасающему, кровавому семейному ужину. Бежать – бессмысленно, обе двери заперты, почему медлит убийца, чего он ждет?

Когда закончит петь Билли Холлидей.

Белка снова кричит, на этот раз получается что-то совсем уж отчаянно-бессвязное:

– Где ты?! Выходи!!! Давай, откройся!

Ответа нет, не потому ли, что Билли никак не может кончиться?

Неизвестно, сколько времени есть в запасе у Белки, может быть – несколько минут, может быть – жалкие секунды, но не использовать их нельзя. Она мчится в сторону буфетной: совсем недавно Миш и Шило обнаружили там штопор, значит, где-то могут быть и ножи.

Надежда на нож призрачна, даже если он найдется, но это хоть какая-то осмысленная цель. Истошно кричать и оставаться при этом в бездействии невыносимо.

…Она все ждала шагов за своей спиной – громких или, наоборот, легких, крадущихся. Но ее сопровождали лишь звуки музыки, какого-то умиротворяющего блюза. Ворвавшись в буфетную, Белка принялась с грохотом выдвигать все имеющиеся ящики и откидывать крышки: несколько дорогих сервизов, бокалы, супницы, чашки с блюдцами, кольца для салфеток, изящные фарфоровые статуэтки животных и людей, вилки, ложки…

Ножи оказались столовыми.

Чертова буфетная! Это – не кухня, в которой готовят еду, в комнате хранятся предметы сервировки, будь проклят этот дом!

На смену энтузиазму пришло глухое отчаяние, и Белка, забившись в угол, зарыдала. Единственное, что она может сделать сейчас, – не отводить взгляд от распахнутой двери. Если убийца придет сюда (а он обязательно придет), она сможет посмотреть ему в лицо.