Она уже мертва

Пустует лодочка Асты, но это и понятно, Повелитель кузнечиков убил русалку-оборотня больше двадцати лет назад, так что тело ее не сохранилось. Остались лишь немые свидетели этого преступления – шарф и свитер. Тот самый, который Белка нашла когда-то на сеновале, пахнущий землей и сыростью. Быть может, именно этот свитер сейчас на ней, ведь она даже не удосужилась снять его – ни в зимнем саду, ни после. В зимнем саду он показался ей совершенно стерильным, но теперь запах земли и сырости проступает все явственнее.

Земля и сырость – плата за входной билет на лодочку, которая доставит ее к Кораблю-Спасителю. Теперь, когда ее мир разрушен, когда от крошек-лемуров и крошек-колибри остались лишь клочки шерсти и кучка перьев, когда плющ съежился, а водопад иссяк… Теперь единственное желание Белки – поскорее занять место за обеденным столом, присоединиться к восьмилетнему Шилу, и шестилетнему Ростику, и толстяку Гульке, и маленькой Але. И к подбитому истребителю МашМиш.

Только Тата запаздывает.

И больше всего на свете Белке хочется, чтобы она опоздала.

Хотя бы она. Пусть Тата отправится к шоссе и больше не возвращается, позволит Сереже усадить маленького Бельча за большой стол. Потому что когда Сережа проделает это с Белкой, он отправится за Татой. Похоже, ее траектория – самая затейливая.

Пусть Тата уйдет и больше не вернется.

…Белка поднялась и, покачиваясь, как сомнамбула, вышла из буфетной.

– Сережа! – крикнула она что есть мочи, но ответом ей была тишина. Даже Билли Холлидей закончила свое выступление и, раскланявшись, ушла со сцены.

Вернулась на Корабль-Спаситель, чтобы петь там в диксиленде. Все в конечном итоге возвращаются на Корабль-Спаситель, теперь пришел и Белкин черед.

– Сережа!.. Я здесь!

Ничего, ничего не изменилось в гостиной «Роза ветров» с тех пор, как Белка покинула ее. Гулька и Аля – Белке кажется, что фиолетовые полосы на шее малышей стали еще темнее. Шило – упавшая костяшка домино – лежит простреленной головой на столе. Так, как Белка оставила его.

Это то, что она увидела краем глаза.

Но глаза ее устремлены вперед – туда, где стоит старая ширма Парвати. Ширма исчезла из зимнего сада, чтобы появиться здесь. Но красных сандалий под ней нет.

За ширмой стоит человек. Мужчина. Видны лишь его ноги, обутые в кеды. Кажется, точно такие же кеды были на Сереже, когда Белка впервые увидела его. Или Сережа был в кроссовках? Белкиной памяти больше нельзя доверять, она крошится, как известняк в старом доме Парвати.