Она уже мертва

То, что столько лет мучило Белку, вовсе не представляет никакой проблемы для Таты. Как будто речь идет не о ее брате, а о ком-то постороннем. По большому счету, он и был посторонним. Единственным, в чьих жилах не текла кровь Большой Семьи.

– Он мог стать случайным свидетелем произошедшего с Астой, – продолжает настаивать на своем Белка.

Воспоминания о Лазаре давно не приносят острой боли – просто иногда саднят, как саднит на погоду давний перелом. Лазарь был незаметен, он умел возникать ниоткуда и снова исчезать, растворяться в воздухе.

Но в самый последний раз ему не повезло. Он не успел исчезнуть вовремя и поплатился за это.

– Не думаю. Ты хорошо помнишь то лето?

– К сожалению. А ты?

– Мне было пять. Не слишком надежный возраст.

– Не слишком надежный?

– В суде мои показания никто не принял бы в расчет.

– А тебе было бы что рассказать?

– Нет. Рассказать – нет. Интерпретировать воспоминания – возможно.

– Я бы хотела уйти отсюда, – Белка зябко поводит плечами.

– Антураж не слишком веселый, согласна.

– Оставим их здесь? – Тата обводит глазами мертвецов.

– Нужно вызвать полицию…

– Само собой. Мы обязательно это сделаем.

– Разговаривать можно и в другом месте.

– Это – самое подходящее, поверь.

– Может быть, появилась телефонная связь?

– Может быть. А может, и нет.

– Как ты попала сюда, Тата?

– Как и ты. Через дверь.

– Дверь была закрыта. Обе двери были заперты.

– У меня есть ключи.

– Ключи? – Белка потрясена. – Откуда у тебя ключи?

– Вилла принадлежит Сереже, я говорила тебе.

Он купил этот участок. Хотел, чтобы старуха переехала сюда. Выстроил дом.

– Но Парвати не переехала.

– Ты тоже звала ее Парвати.

– Сережа. Это Сережа придумал имя.

– Да, я знаю. Мы говорили об этом.

– Говорили? – теперь к изумлению примешивается ревность. Нечто похожее Белка уже испытывала – в те моменты, когда Сережа играл в шахматы с Лазарем. И это – детская ревность, а вовсе не ревность взрослой женщины, на которую у Полины Кирсановой нет никаких прав.

– Кажется, я упоминала, что занимаюсь дизайном.

Сережа пригласил меня оформить дом. Пару лет назад. Думаю, это не было связано с моими выдающимися способностями. Он просто дал подзаработать бедной родственнице. Все мы – бедные родственники.

Бедные. Бедные Шило и Ростик, МашМиш, Аля и Гулька. Бедные мертвые дети окружают Белку. Полина Кирсанова давно бы тронулась умом, а одиннадцатилетняя Белка слегла бы с приступом нервной горячки, и лишь стрекозе «красотке-девушке» все равно.