Она уже мертва

 – Но остальные грешки тебе вряд ли простятся.

О каких еще грешках бормочет Тата?

– Пара сомнительных сделок, после чего не слишком дееспособные продавцы недвижимости отправляются на кладбище, – это ведь уголовно наказуемо, не так ли? Маш черный риелтор, прошу любить и жаловать.

Белка не может отвести взгляда от маленькой художницы. От ее бледного лица. Такого бледного, что разница между живой и мертвыми становится призрачной.

– А это Миккель. Полное ничтожество. Вечные проблемы с женщинами, вечные проблемы с деньгами.

Паразит, сидящий на шее собственной сестры. К тому же запойный игрок… А это еще одно никчемное существо, Ростик. Однажды погорел на контрабанде наркотиков и, если бы не его брат при погонах, до сих пор мотал бы срок.

Распяленные в улыбке губы Таты напоминают Белке края листа растения-хищника. Венериной мухоловки. Готовые вот-вот захлопнуться и поглотить несчастных насекомых. Клопа-солдатика, обоих богомолов, одну бабочку-огневку, стрекозу «синее коромысло»…

– А это Аля.

Начинающая актриса. Ангел и шлюха по совместительству. Вот кто готов был греть постель любому уроду-продюсеру ради говенного эпизода в говенном сериале. Бывший толстяк тоже вечно сидел без денег и тоже готов был спать с кем угодно, лишь бы не считать копейки до зарплаты. Когда я говорю: «с кем угодно», это и означает – с кем угодно. Вне зависимости от пола и возраста. И наконец, Шило. Старший лейтенант, который едва не вылетел из ментовки за превышение пределов необходимой самообороны. Я уже молчу о мутной истории с Таиландом. Та девушка, с которой он уехал отдыхать, так и не нашлась.

Венерина мухоловка всплывает то возле одного мертвеца, то возле другого. Плавники кита по имени Моби Дик весело посверкивают в океане человеческих пороков и гнусностей.

– Хочешь сказать, что Шило – убийца?

– Номер три, номер три, – нараспев произносит Тата. – А первых двух ты уже знаешь.

Илья и Лёка. Лёка и Илья.

– Почему я должна верить тебе?

– Ты можешь не верить мне.

Но Сереже бы поверила? Когда я говорю: «он присматривал за всеми», это и означает – присматривал за всеми. У него на каждого было собрано досье. С его деньгами это было несложно. Больше всего он боялся, что повторит судьбу отца. Или кто-нибудь из нас повторит. Не буквально. В каких-нибудь мерзких мелочах. Дурная кровь остается дурной, даже если слегка разжижена. А отголоски грома пугают еще сильнее, чем гром.