Она уже мертва

Ведь хорошие фильмы и заканчиваются хорошо.

– Ты обещала хороший конец, разве нет?

Тата произносит «да» едва ли не с нежностью, но участь Белки это никак не проясняет: обещание было дано не ей, а клиническим идиотам. Примкнуть к ним не получится.

Дурное предзнаменование, печальный финал, который вот-вот наступит.

– Так что должна была делать Аля?

– То, что в результате и сделала. Испугала тебя. Деморализовала. Заставила впасть в отчаяние. Поверить, что ты находишься в дурном повторяющемся сне. Кошмаре. Тебе ведь снились кошмары после того лета?

Белка молчит.

Но Тате не нужен ответ. Она все знает и так, иначе план ее не был бы столь безупречен.

– Аля справилась с ролью прекрасно, не так ли?

– Почему нужно было испугать именно меня?

– Не только тебя. Но тебя – в первую очередь.

Бесстрастный голос Таты парализует Белку. И даже когда художница (дизайнер, убийца) снова оказывается рядом с ней и осторожно касается губами мочки ее уха, Белка продолжает сидеть неподвижно. Татино дыхание обжигает:

– Потому что ты – мой любимый трофей.

Мой главный приз. Остальным нужно было просто оказаться в одно время в одном месте. Впервые за двадцать лет. За двадцать два года, если быть совсем точным.

– Мы уже собрались. Там, в старом доме.

– В старом доме – не развернешься.

– А не проще было бы уложить всех там, а не тащить сюда?

– Нет-нет-нет, – Тата обхватывает ее голову руками.

– Нет-нет-нет! Игра должна быть сыграна чисто. Теперь Шило. И он был не прочь разбогатеть. И потому согласился на инсценировку с нападением.

По идее, нападение должно было насторожить тебя. Запутать. Напомнить о прошлом, если ты вдруг забыла.

– Я никогда не забывала о прошлом. Никогда.

Пальцы Таты шарят в Белкиных волосах: целый десяток слегка дрожащих от возбуждения насекомых.

– Значит, в план было посвящено трое?

– Не совсем так. Два и один. Шило ничего не знал об актрисульке с толстяком. А они не знали о нем. Не должны были знать. Так что не выдавай меня, пожалуйста.

– А мелкие гнусности под подушкой? Дохлая стрекоза, часы, платок?…

– Это было мило, согласись.

Мы не должны забывать о детстве. Вот и пришлось выудить кое-какой реквизит для полноты картины. Выбор был случаен, но кое-что угодило точно в цель.

Нельзя верить Тате, она ни за что не допустила бы случайности. И у нее отменная память – это такая же ее особенность, как особенность Лёки – убивать, а особенность Али и Гульки – быть клиническими идиотами.

– Не совсем случаен, ты права.