Она уже мертва

А вторая – дурачку. Я видела завещание Сережи. Он составил его заранее. Он очень заботливый человек.

– Какое завещание? При чем здесь Сережа?

– При деньгах. Множество нулей – это и есть Сережины деньги. Он погиб десять дней назад. Вертолет, на котором он летел, разбился. Мне бы хотелось быть последней, кто сообщит тебе об этом. Но сообщать больше некому.

Белка словно проваливается в бездну, в воронку, в полынью. А вместе с ней в пропасть летят и крошки-лемуры, и крошки-колибри, и сухие плети плюща. И все кузнечики мира готовы исчезнуть, совершить массовое самоубийство, потому что их Повелителя больше нет.

– Ты врешь. Вчера вечером он звонил Лёке.

– Тот же трюк, что и с клиентами этой идиотки Маш. Звонила я.

– Ты врешь. Если бы он погиб, я узнала бы об этом. Все бы узнали. Такую информацию не скроешь.

– Ее и не скрывали. Информация появилась в нескольких крупных газетах Гонконга и Сингапура, в последнее время он жил в Сингапуре. Но вы не знали об этом, потому что не читаете ни по-английски, ни по-китайски.

– Ты читаешь по-китайски?

– Нет. Только по-английски. К тому же у меня есть телефоны. Его и его личного секретаря.

А Белка никогда не была счастливой обладательницей ни одного Сережиного телефона. И это чертовски несправедливо…

Сережа всегда был нежен с ней. Сережа, всю жизнь сражавшийся с призрачным зверем внутри, любил ее. Какой бы ни была его любовь – то, что они ни разу не встретились, и есть высшее ее доказательство.

Белка должна быть счастлива. Должна быть счастлива. Да.

– И как же ты собираешься получить эти деньги?

– Как единственная близкая его родственница, оставшаяся в живых. Которая ни в чем не виновата. Она не виновата, что двое свихнувшихся членов ее семьи перебили ни в чем не повинных людей. А ей удалось уцелеть только чудом, в неравной борьбе. Ей и еще двоим.

– Свихнувшихся? Хочешь объявить меня сумасшедшей?

– Ты и есть сумасшедшая. Устроила здесь бойню, чуть не убила меня… Я найду, что сказать, и предоставлю все необходимые доказательства.

– Тебе не вывернуться, Тата. Все усилия напрасны.

– Уж если я сумела за неделю придумать этот план, то справлюсь и с остальным. Ты мне веришь?

– «Да» и «нет» не говорить, черное и белое не носить! – Татин смех впивается Белке в уши, откусывая кожу – кусок за куском.