Она уже мертва

Но теперь Белка точно знала, что за инородное тело, что за рыбья кость застряла в трахее саранской кузины и мешает дышать. Мешает жить.

– Значит, ты со мной, – подытожила Маш.

– Да, – теперь уже Миш не колебался ни секунды. – Ей не жить.

– Сдохнет, сдохнет, сдохнет.

Они повторяли это «сдохнет» на разные лады и никак не могли остановиться. От страха Белка съежилась и закрыла лицо руками. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди и стучало так сильно, что впору было удивиться: почему МашМиш не слышат этого грохота? Наверное, слишком заняты навешиванием бомб на свой истребитель.

Или на истребитель нельзя навесить бомбы? Но тогда как уничтожить Асту?…

– Утопим ее? – поинтересовался Миш.

– Столкнем с обрыва?

– Как ты себе это представляешь? Снова напишешь ей записку? «Приходи к обрыву в 21.00. Ждем тебя с нетерпением»? Не будь дураком.

– А что предлагаешь ты?

– Разрезать ее на кусочки и скормить Лёкиной дворняге, – Маш коротко хмыкнула.

– Да. Нет. Я не знаю. Просто хочу, чтобы она сдохла. Испарилась.

Исчезла, как будто ее и не было никогда.

Белка перевела дух. Если до сих пор происходящее казалось ей сплошным кошмаром, то теперь в кошмаре появился просвет. Все проклятья, щедро высыпанные на голову Асты, оказались пустым сотрясением воздуха. Бессмысленным лаем, которым время от времени радует округу пустобрех Дружок. Маш ничего не сможет сделать с Астой, бомбы истребителю противопоказаны, а любая пуля, посланная в молоко Астиного тела, там же и потеряется. Или запутается в долгих белых волосах.

– Давай уедем, – неожиданно предложил Миш.

– И оставим эту суку торжествовать? Нет уж. Я что-нибудь придумаю. Главное, чтобы ты не струсил в самый последний момент. Ты ведь не струсишь?

…МашМиш давно покинули бухту, а Белка все еще сидела в своем укрытии, боясь выйти на свет. Что, если Асте и впрямь угрожает опасность? Нужно немедленно предупредить ее, вот только… Станет ли она слушать? Не высмеет ли так, как высмеяла Миша? Конечно, она может сделать вид, что не придала словам одиннадцатилетней соплячки никакого значения, а потом вывалит этот подслушанный разговор на всеобщее обозрение во время обеда.

МашМиш снова окажутся в дураках, а сама Белка… Сама Белка окажется еще большей дурой. И – что самое ужасное – кровным врагом двойняшек. Двойняшки – почти взрослые, а Белка – маленькая, как самый распоследний паучок-гелиофанус, ее никто не защитит. Ни вечно занятая многорукая Парвати, ни шахматные короли Лазаря, ни Лёкин пес Дружок.