Она уже мертва

Это был вызов, но никто не принял его: Никита и его сестра потупили глаза в тарелки; Ростик уронил вилку, полез за ней под стол, но выбираться не спешил. А Полина вдруг почувствовала, что какая-то неведомая сила сдавила ей горло. Наверное, то же самое чувствовал двойник Али с фотографии – прежде чем петля на его горле затянулась окончательно.

– Э-э… Никто так не думает, – медленно и с расстановкой произнес Шило. – Наверняка и Тата не думает. Она… просто расстроена. Из-за того, что здесь произошло тыщу лет назад. Я правильно говорю, Тата?

– Ну вот! Молчание – знак согласия!

– Мне плевать на ваши куцые мыслишки, – в голосе Маш неожиданно послышалось отчаяние.

 – Не знаю, кто из вас затеял грязную игру. Кто-то один или это плод коллективного разума. Но только вы меня отсюда не выкурите. Посмотрим еще, чья возьмет!

Трясущимися руками Маш плеснула себе в бокал коньяка и залпом выпила. А до сих пор молчавший Миш подошел к сестре и осторожно обнял ее за плечи:

– Успокойся, милая. Не стоит…

– Я совершенно спокойна.

И ни на какую провокацию не поддамся, не переживай.

– А что случилось-то? – насторожился Шило.

– Принеси эту мерзость, Миккель.

– Может быть, не стоит?

Миш отсутствовал не дольше нескольких минут, и все это время в гостиной царила напряженная тишина. А когда он вернулся и бросил на стол кусок легкой прозрачной ткани, тишина и вовсе стала гробовой. Первым ее нарушил Шило.

– Что это? – спросил он.

– А что его рассматривать? Обыкновенный платок.

– Я тоже так подумала поначалу. Обыкновенный платок.

Не новый. Кому пришло в голову засунуть его мне в кровать? Присмотрись. Ничего не замечаешь?

– Ну… – озадаченный Шило повертел платок в руках. – Здесь какие-то пятна.

– Какие-то? Ты же мент, Шило. Соображай быстрее. Даже я сообразила.

– Бинго! – Маш нервно хихикнула. – А теперь признавайтесь, дети, кто из вас решил подшутить над старушкой Машильдой?

И снова в гостиной воцарилось молчание. Лишь платок кочевал из рук в руки. После Шила настала очередь Ростика: он расправил платок, и теперь все присутствующие увидели пятна на ткани – бурые, бесформенные, громоздящиеся друг на друга.

Полина не могла отвести взгляда – не от пятен, от самого платка. Она сразу же узнала его. Она узнала бы его из тысячи других: это был платок Асты. Тот самый, в котором ее впервые увидел москвич Егор. Потерянный у кромки пляжа и тут же счастливо найденный, он стал прологом к недолгому роману русалки-оборотня и парня с кассетником. И вряд ли Маш забыла об этом.