Просто хочу сказать, что Анна тоже могла пострадать.
Я начал мерить шагами тесную лабораторию, стараясь не смотреть на стол с распластанным на нём трупом. В голове обрывками начал проскакивать разговор с девушкой.
Она говорила, что ничего не помнила… Даже свадьбу.
– Знаешь, что меня больше всего выводит из себя? – остановился я наконец. – Я даже толком не знаю, на кого злюсь сильнее – на этого конюха, на Анну… или на самого себя."
"– На себя? – Глен поднял бровь.
– Если бы я не помчался в ту ночь вытаскивать Инниса, я был бы с ней.
Ничего бы этого не случилось.
Глен задумчиво покачал головой:
– Не уверен, Вик. Если кто-то хотел навредить тебе или опорочить твою жену, он бы нашёл другой способ.
– О чём ты?
– То, что мы увидели… Это не похоже на случайность. Парень получил дозу пурпурной полыни. Его привели в спальню. И именно тогда, когда тебя не было рядом с женой. Слишком много совпадений, не находишь?
В грудь ударила ледяная волна. Я не рассматривал такую возможность. Был слишком ослеплён яростью и ревностью, чтобы мыслить логически.
– Ты нажил достаточно врагов, Вик, – пожал плечами Глен. – Безродный выскочка, ставший генералом и решивший пробиться в Орден Щита и Меча. Тебе завидуют. Тебя ненавидят. А теперь, когда ты женился на девушке из знатного рода и получил доступ к высшему обществу… – он сделал выразительную паузу. – Половина аристократов в столице мечтает увидеть твоё падение.
– Если ты прав… – медленно произнёс я, подходя к узкому окошку под потолком. Лунный свет падал косой полосой на каменный пол.
– Твоя жена может быть невиновата, – подхватил мои мысли Глен. – Думаю, тебе нужно вернуться в поместье и поговорить с Анной. Мы с Иннисом закончим тут все сами. А заодно я наведу кое-какие справки по своим каналам. Возможно, мне удастся узнать что-то полезное.
Анна… Она может быть не виновата.
Что-то сжалось в груди при этой мысли. Образ девушки, сидящей среди вишнёвых лепестков с книгой в руках, снова возник перед глазами. Чистый, нежный… почти болезненно прекрасный.
– Я возьму твою лошадь? – решительно произнёс я, отходя от окна.
Глен кивнул, и я рванул к лестнице. Выскочив на крыльцо, на мгновение остановился. После тяжелой атмосферы лаборатории, с её смесью запахов формалина, трав и смерти, свежесть зимней ночи казалась блаженством.
Луна серебрила редкие облака. Где-то вдалеке лаяла собака.
Несмотря на весь тот ад, что творился в моей душе, мир продолжал существовать, и именно это придавало сил.
