Глаза, до этого пустые и остекленевшие, закатились, показав белки.
Затем тело выгнулось в последний раз, и изо рта вырвался нечеловеческий вопль. Чёрная игла в центре лба вспыхнула синим пламенем и рассыпалась пеплом. Труп обмяк, и магическое напряжение в комнате исчезло, словно кто-то задул свечу.
Глен тяжело опустился на стул, вытирая пот со лба.
– Всё, – произнёс он хрипло. – Больше ничего не получится. Ты слишком поторопился, Вик. Напор сломал связь.
Я осознал, что всё ещё стою перед столом, вцепившись в рубашку конюха и смотрю в его глаза, наполненные пустотой.
Он снова стал трупом – безмолвным и бесполезным.
Глава 24.
Глава 24
– Я тебя совершенно не узнаю, – Глен поднял на меня уставший взгляд.
Я медленно разжал пальцы, отпуская ткань рубашки трупа. Ладони дрожали, а в висках стучала кровь. Осознание собственной несдержанности обожгло меня почти физической болью.
– Я и сам себя не узнаю, – ответил хрипло, отступив от стола.
Облокотившись на старый шкаф, провёл рукой по лицу, попытавшись стереть с него гримасу ярости.
Не помогло. Разуму не хватало ясности. В горле пересохло, внутренности скручивались от бессильной злобы.
– Анна… Не знаю… Когда дело касается Анны, я просто теряю голову, – признался я, удивляясь собственной откровенности. – Не могу объяснить, что происходит. Словно внутри пробудился кто-то другой – жестокий, яростный, неуправляемый.
Глен молча разлил в два стакана что-то из тёмной бутылки и один протянул мне.
– Не стоит о ней думать, как о предательнице, – осторожно произнёс он, делая глоток.
– По крайней мере, пока мы не узнали всей правды.
– А какая ещё может быть правда? – я залпом опустошил стакан. Крепкий алкоголь обжёг горло, притупив чувства. – Какая-то женщина привела этого придурка в мою спальню. И мы оба знаем, что женщин в доме было немного.
– Мы услышали лишь обрывки воспоминаний. Он сказал “девушка”, но не назвал имени. Не описал внешность.
Я стиснул пустой стакан так, что стекло опасно хрустнуло.
– Мне кажется… – продолжил Глен, забирая у меня стакан прежде, чем я успел его раздавить.
– Что это вообще была не Анна.
– А кто? Служанка, которая решила устроить для конюха ночь любви в постели хозяина? – я хмыкнул. – Глен, я ценю твою попытку подарить мне надежду, но…
– Я лишь пытаюсь посмотреть на ситуацию объективно. Как врач, – перебил меня друг. – И как врач говорю тебе: этот парень был одурманен. Собственно, он и умер из-за этого. Неважно, была ли у него аллергия или кто-то не учёл дозу.
