Это был не тот похотливый, пьяный взгляд гостей приёма. Это было иное – леденящее, нечеловечески сфокусированное внимание.
Я замерла, как подстреленная птица. Медленно, преодолевая парализующий ужас, обернулась.
В глубине коридора, там, где тень была особенно густой, стояла фигура. Высокая, мощная. Свет от далёкой люстры падал косо, оставляя лицо в непроглядной тени. Впрочем, мне не нужно было видеть лицо. Я узнала эту горделивую осанку, разворот плеч…
Виктор!
Глава 33.
Глава 33
Виктор сделал шаг вперёд. И я инстинктивно отпрянула назад, как будто передо мной возник хищник.
Каждый нерв требовал бежать прочь. Потому что сейчас Виктор и впрямь походил на зверя.
Его взгляд пылал диковатым, почти первобытным огнём, а уголки губ были искажены чем-то, что лишь с огромной натяжкой можно было назвать улыбкой. Скорее это был оскал – напряжённый, обнажающий зубы.
Когда он вышел из полумрака в полосу света, я, наконец, смогла разглядеть его отчётливее. Да, взгляд был пугающим, но теперь в его глубине явственно читалась глубокая, изматывающая усталость.
Тени под глазами, резкие складки у рта… Что же с ним случилось?
Но главный вопрос висел в воздухе: Что он вообще делает здесь, на этом “чинном” приёме?
Приглашённым гостем он быть не мог – его вид кричал об обратном. Черные волосы всклокочены, а отдельные пряди на висках и на затылке слиплись от влаги. Его одежда – дорогой, но теперь явно помятый плащ, тоже был промокшим местами, а на сапогах отчётливо виднелись следы грязи и слякоти. Он буквально источал холод и сырость.
Похоже, Виктор прибыл сейчас, прямо с мороза, как будто примчался из ледяного ада.
– Добрый вечер, – сквозь зубы произнёс он, разрушив застывшую, напряжённую тишину.
– Добрый… – мой собственный голос сорвался на полуслове, превратившись в едва слышный выдох.
Я судорожно сглотнула. В горле стоял ком – густая, вязкая слюна смешалась с горьким привкусом страха и старой обиды. Что сказать? Как реагировать?
Помнится, столько вечеров! Когда тьма за окном и тишина нагоняли тоску, мысли неумолимо уносили меня в прошлое.
Тогда, в безопасном уединении, я мысленно выстраивала целые тирады. Обрывки яростных фраз проносились в голове вихрем: “Пошёл к чёрту!”, “Подлец!”, “Я не была виновата, кретин!”.
Я представляла, как осыплю его градом самых унизительных, самых хлёстких слов. За то, что он растоптал моё достоинство у всех на глазах, не дав и слова сказать в своё оправдание!
Но вот он. Здесь. Стоит передо мной, дыша холодом и снежной сыростью.
