Свет фонаря очертил резкие линии его лица – сжатые губы, напряжённый взгляд.
Он выглядел посвежевшим, отдохнувшем. А ещё он приоделся. Дорогое кожаное пальто с пышным меховым воротником было небрежно распахнуто, будто Виктору совсем не холодно. Под ним виднелась элегантная шелковая жилетка, на которой надменно поблёскивала массивная золотая цепочка карманных часов.
Совсем не сравнить с тем растрёпанным, измученным человеком, который ворвался на приём к префекту. Тогда он выглядел как утопленник, вытащенный из ледяной воды: промокший, дрожащий, с диким взглядом загнанного зверя.
Сейчас передо мной стоял совершенно другой Виктор – холёный, собранный, с расчётливым блеском в глазах. Тот самый, что унизил меня… Только едва заметный, непроизвольный нервный тик в уголке левого глаза выдавал внутреннее напряжение.
– Я уже сказал – искал тебя.
– А я сказала – не нужно было, – парировала я, крепче сжимая поводья Шторма. – Уезжай, Виктор. Возвращайся в свою жизнь. У тебя там наверняка полно важных дел.
Мужчина издал короткий, почти болезненный смешок.
– Важных дел? Моя жена исчезла. Для меня не существует более важного дела.
– Какое лживое лицемерие! – прошипела я. – Ты отказался от меня! Написал паршивую записку, что я тебе не нужна!
Бровь Виктора удивлённо дёрнулась.
– Я не писал никаких записок, Анна."
"Я замерла. Записка… Она была. Отец вертел ею у меня перед носом. Но… “дорогой родитель” мог всё подстроить. Чтобы поскорее выпнуть меня из дома. Это вполне в его характере. Но какая теперь разница? Какое имеет значение, кто написал записку? Виктор унизил меня.
Обвинил в измене. Не поверил в мои слова. Он позволил мне исчезнуть.
– Даже если ты не писал её, – я выпрямилась, – ты бросил меня. А теперь приезжаешь с видом спасителя и думаешь, что я должна пасть в обморок от радости при твоём появлении?
Виктор медленно перевёл тяжёлый взгляд с моего лица на Шторма. Конь, почуяв его внимание, беспокойно переступил с ноги на ногу.
Я заметила, как рука Виктора непроизвольно дёрнулась вперёд.
Мужчина хотел погладить Шторма. И я бы не стала мешать. Всё-таки это его конь. Но… Шторм громко фыркнул, выразительно отбросив голову, и решительно отошёл дальше, полностью укрывшись за моей фигурой.
Горькая усмешка тронула мои губы.
– Вот видишь, – тихо произнесла я. – Не я одна, кого ты бросил…
– Я хотел вернуться, – глухо произнёс Виктор, отступив на шаг.
Непонятно к кому он обратился – ко мне или к Шторму. Наверное, больше к своему коню.
