Никто, ни единая душа, не сделал попытки вмешаться.
– Это произвол! – крикнула я, обратившись к застывшей в дверном проёме полной женщине с бумагами в руках. – Вы сами всё видите!
Женщина лишь опустила взгляд и поспешно юркнула в кабинет.
– Не стоит тратить силы, – буркнул стражник, волоча меня дальше.
Мы свернули в боковой коридор, миновали ещё несколько кабинетов. В конце коридора стражник резко остановился перед массивной дверью. Без предупреждения он толкнул её, а следом и меня.
Я споткнулась о порог и едва не упала.
– Вот она, господин казначей, – доложил стражник, вытянувшись по струнке.
Казначей? Не префект?
Воздух в кабинете был спёртым, тяжёлым. И этот запах… Я поморщилась от резкого, кислого аромата перегара.
В дальнем углу кабинета на широком кожаном диване полулежал Маерлиц… Его рубашка была расстёгнута, обнажая волосатую грудь, а в руке он небрежно держал бутылку вина.
Казначей спал, с каждым выдохом издавая хриплый, булькающий звук. Бутылка, накренившись, позволяла темно-рубиновой жидкости тонкой, неумолимой струйкой стекать на когда-то белую, а теперь заляпанную рубашку, а оттуда – кап-кап – на ковёр, образуя кроваво-тёмное пятно.
– Господин Маерлиц, – стражник повысил голос. – Я привёл женщину, как вы и приказывали!
Казначей вздрогнул, издал нечленораздельный звук и приоткрыл один мутный глаз. Бутылка выскользнула из его пальцев и с глухим стуком упала на ковёр, выплеснув остатки содержимого.
– Какого чёрта?! – взревел Маерлиц, но увидев меня тут же, успокоился.
– А-а-а-а, – протянул он, фокусируя на мне свой липкий взгляд. – Наша новая знакомая."
"Казначей попытался сесть, но его повело в сторону.
Стражник, кажется, привыкший к такому зрелищу, лишь слегка поморщился.
– Анна Артейр, господин, – прохрипел он.
– Пошёл вон! – рявкнул казначей.
Стражник замешкался на мгновение.
– Я сказал – ВОН! – рёв казначея прозвучал уже с настоящей яростью.
“Служитель порядка” резко кивнул и поспешно ретировался, плотно притворив дверь.
Я осталась одна.
Наедине с Маерлицем и удушливой атмосферой его кабинета.
Уголки губ казначея ползли вверх, складываясь в пьяную, наглую ухмылку. С видимым усилием он поднялся на ноги и, шатаясь, направился к столу у окна.
– Выпьешь? – сипло спросил он, выдвигая ящик стола и доставая оттуда новую, ещё не откупоренную бутылку.
– Нет, благодарю, – сухо ответила я.
Казначей пожал плечами, словно говоря: “Твоя потеря”, и без особых церемоний сорвал печать с бутылки.
