Глаза Элизабет блуждали по неподвижному телу мужа – в них причудливо смешались ужас от содеянного и странное, почти пьянящее облегчение…
– Элизабет. Элизабет, пожалуйста, приди в себя.
– Да? Что? – пробормотала женщина.
Её расфокусированный взгляд блуждал по потолку, цепляясь за трещины в побелке, за тени отбриваемые свечами – за что угодно, кроме реальности. На впалых щеках расцвели лихорадочные пятна, будто кто-то небрежно мазнул по ним кистью с алой краской."
"Она пошла против своего мужа – человека, чьё слово всегда было для неё непреложным законом.
Её сознание, привыкшее соглашаться, подчиняться, не замечать, теперь отказывалось принять произошедшее, отгораживаясь от реальности зыбкой пеленой оцепенения.
– Ваш муж может прийти в себя, – напомнила я ей, намерено делая акцент на слове “муж”.
Подействовало безотказно. Затуманенный взгляд Элизабет мгновенно прояснился. Она нервно провела ладонями по лицу, пощипала себя за щёки, чтобы окончательно убедиться, что все это не сон.
– Конечно-конечно, – выдохнула она и торопливо принялась распутывать верёвки.
– Магия, – я поднялась с кровати, чувствуя, как затёкшие мышцы протестуют болью. – Почему я не могу использовать магию?
– Должно быть, где-то стоит блокиратор…
Она бросила настороженный взгляд на неподвижную фигуру мужа. Штаймер выглядел нелепо и беззащитно – грузное тело, рот, приоткрытый в бессознательном состоянии… Трудно было поверить, что этот человек внушал такой ужас своей жене. Трудно, но возможно, особенно если заглянуть в глаза Элизабет, где даже сейчас плескался застарелый страх.
– Ульф всегда использует его, если считает, что ему может угрожать опасность…
Женщина прошлась по комнате, заглянула под кровать, отодвинула комод. В пыльном углу за изголовьем обнаружился причудливый камень размером с куриное яйцо. От него исходило тусклое сизоватое сияние, почти незаметное в дневном свете, но настойчивое и зловещее в полумраке комнаты.
Элизабет ойкнула, когда я взяла его в руки, и с силой швырнула об пол.
Сейчас не было времени для церемоний. Если Штаймер очнётся, я должна быть готова защитить и Элизабет, и себя.
Камень не разбился, как обычный минерал – он рассыпался, распался на мельчайшие частицы, превратившись в мерцающую пыль, которая взвилась в воздух и медленно опустилась на пол.
В тот же миг я почувствовала, как с сознания спала тяжесть. Грудь расправилась – я смогла сделать глубокий, облегчённый вдох. Шестерёнки мозга вновь заработали в правильном порядке.
