Не забудь, пожалуйста выпить ее в обед! На всякий случай я поставила на твой телефон напоминание. Это “Теагаст”, который тебе доктор Румкорф прописал. Очень хорошие таблетки, но, чтобы они подействовали, ни в коем случае нельзя пропустить даже один прием!
Да, именно так и было написано в инструкции — таблетки на основе вампирской крови имели накопительный эффект и важно было строго соблюдать дозировку. Они действительно обладали мощным действием, сродни волшебному. Бабушка принимала их всего три дня, а результат уже был налицо.
— Да помню я, помню я про “Теагаст”, ты из меня совсем безумную старуху-то не делай, — усмехнулась бабуля, а потом внезапно накрыла мою кисть своей мозолистой ладонью. — А еще я помню, что стоили они очень дорого. Монечка, откуда ты взяла такие деньги?
— Ну, бабуль! Я ж тебе рассказывала — я теперь дополнительно работаю секретарем помошника комиссара, а еще мне выдали премию!
— Нет. Дело не в работе, Моня. Что-то в тебе поменялось. Я чувствую…
Кастор Трой с сигаретой в пальцах, развалившись, восседал на оттоманке, откинув голову назад, а я, обнаженная, лежала у него на коленях, глядя снизу вверх.
Мои распущенные волосы рассыпались по его коленям по каретке — их было так много, что, казалось, ими можно набить целый диван. Выпуская дым в потолок, Трой перебирал их и гладил, как хозяин гладит любимое домашнее животное — кошку или собаку, думая о чем-то своем.
Мне не хотелось знать, о чем он думает. Мне хотелось уйти, спрятаться, скрыться, оказаться подальше от него, потому что я не просто чувствовала, я знала — я присутствую в его мыслях, но ничего хорошего мне это не сулит.
— Что у тебя с Тернером? — внезапно спросил Трой, даже не соизволив опустить на меня взгляд.
— Ничего, — мои плечи вздрогнули, и вряд ли это можно было расценивать как пожатие. — Совсем ничего…
— Не ври, — Кастор опустил хищно растопыренную ладонь прямо на мое лицо, как будто оно было маской, которую он вознамерился снять. — Только не мне, Моника. Ты даже себе не представляешь, насколько это может быть опасно — пытаться солгать мне.
Он медленно прошелся пальцами по моим скулам и глазным яблокам, по линии носа и по губам, распухшим от его поцелуев. Он подавлял меня, но в то же самое время я с ужасом почувствовала, как мое расслабленное, безвольное, сладко-ноющее тело отзывается на него и его прикосновения.
“Ничего…”, - одними губами повторила я, они скользнули по его ладони, и я с трудом удержалась от того, чтобы поймать его указательный палец губами.
