Он стоял ко мне анфас, жадно вглядываясь в мой профиль, кажется, вбирая каждую мою эмоцию и каждую реакцию на то, чем занимался Итан с каким-то, с каким-то…
Срам какой!
Небеса, ведь это же…
Мужчина, который, прикрыв глаза, самозабвенно и глубоко целовал Итана в губы, повернулся и я с ужасом узнала его…
Да это же Эймс!
Мередит Эймс, дежурный на вахте нашего полицейского отделения, тот самый, у которого я украла ключи от кабинета Троя!
Это не укладывалось в моей бедной голове, просто никак не укладывалось!
Но Кастор держал меня крепко, а там, на веранде, Итан Энглер, которого я любила и которым восхищалась, задрав пуловер Эймса, поочередно прикладывался к его коричневым мужским соскам языком, покрывал воздушными поцелуями грудь и живот парня, как будто следуя по пути из дорожки темных кудрявящихся волос, которая уходила в пах.
Я задрожала, потому что Итан, Итан Энглер, которого я долгое время в мыслях называла «мой», которого, как мне казалось, я хорошо знаю и люблю, принялся медленно расстегивать ремень, глядя Эймсу в глаза снизу вверх таким откровенным и бесстыжим взглядом, каким, мне казалось, не могут мужчины смотреть на мужчин.
— В следующий раз, зайчонок, будешь думать, прежде, чем писать любовные послания черт знает кому, — сладко-сладко, касаясь губами моей ушной раковины, шепнул Кастор Трой, а затем его рука скользнула за лацкан его же пиджака, накинутого на мои плечи, тяжело, тесно и одуряюще-приятно нырнула в корсаж моего платья.
— Он ведь пытался поговорить со мной по-мужски, твой Энглер. Грозил — нажалуется Шенку. Только вот беда, сдулся слишком быстро. Энглер ведь трус, зайчонок, самый обыкновенный трус. Я знаю, что ты попросила его о помощи, но он побоялся даже заикнуться об этом комиссару.
Вкрадчивый, мягкий голос Троя звучал в самом моем ухе, его губы терлись об мочку, а рука сжимала полушарие моей груди, лаская острый, болезненно-чувствительный сосок.
Нет, это неправильно, святые небеса, я не могу быть такой!
Не могу быть настолько испорченной!
Но ноги мои подкашиваются, и, чтобы не упасть, опираюсь рукой о кирпичную кладку, поцарапав нежную кожу ладони, вдыхаю и вдыхаю морозный воздух, надеясь, что он меня отрезвит.
Как отрезвит то, что я не вижу офицера Троя, который замирает за моей спиной.
Там, за запотевающими стеклами, Итан Энглер, быстро и умело расстегнув ширинку Эймса, вынимает оттуда колом стоящий член.
