— Святейший Правительствующий Синод налагает на право первородного вампира свой третий и последний интердикт, — отозвался Коул Тернер, не сводя с Леоне ледяных глаз. — Блудница будет казнена сегодня!
— Что это значит? — прошептала я Синклеру, который, как и я, как и все присутствующие здесь, не мог оторвать глаз от противостояния между кардиналом и князем, родными братьями, воздух меж которыми как будто искрил.
— Что у вас не осталось ни одного шанса, — адвокат с сокрушением покачал головой.
— Леоне давал Синоду три интердикта — то есть право три раза отменить любое его решение или приказ. Два раза они им уже воспользовались, причем давно, а третью такую возможность берегли, как зеницу ока. Теперь даже сам светлейший князь не сможет никак повлиять. Кардинал Коул Тернер твердо решил вас повесить, и он сделает это сегодня. Мне очень жаль. Мы сделали все, что могли…
— Подождите! — я ухватила его за рукав прежде, чем он поднялся.
— Кто вам заплатил? Теперь вы уже можете сказать… Теперь все равно, правда?
— Защищать вас меня нанял офицер Кастор Трой, — ответил Николай Синклер и прикоснулся к моей руке. — Мне искренне жаль, что я не справился…"
"Наверное, точно так же, недрогнувшей рукой Его Высокопреосвященство Коул Тернер когда-то подписал смертный приговор девушке, которая точно так же, как и я, его любила, но оказалась предательницей.
Наверное, мне следовало догадаться, какая участь меня ожидает… Точно такая же, что и Иуду Искариота — петля на шее.
Наверное, я заслужила такой финал, потому что поверила в человечность того, у кого ее нет.
Самое ужасное, что любить от этого Коула Тернера меньше я не стала…
В исповедальне, больше напоминающей деревянный ящик, я впервые за долгое время увидела его так близко, что мне хотелось закричать. Только он и я в маленьком закрытом пространстве — словно сон, но я не знала, волшебная греза это или самый жуткий кошмар.
Я хотела подойти к нему и опуститься перед ним на колени, как того требовал ритуал, но он сделал жест рукой, показывая, что это лишнее.
Мужчина, которого я любила и который осудил меня на смерть, настолько ненавидел меня и брезговал мной, что даже не позволил к себе приблизиться.
— Так странно… — сказала я тихо, не сводя с него взгляда, вбирая все его черты, идеальные и холодные черты.
