Меня трясло, как в лихорадке — постоянно оглядываясь, я никак не могла найти себе хоть какое-то укрытие в этом прекрасно просматриваемом пустом коридоре…
Хоть бы одна открытая дверь, хотя бы одна, о господи!
Пожалуйста! Пожалуйста…
Семь шлюх работали в борделе,
Позабыв про женскую честь…
Одной из них сказали о расстреле —
И их осталось шесть…
У офицера Гурович оказался на удивление приятный низкий голос, которым она мелодично тянула каждое слово, но у меня от него по спине ползли мурашки.
Пока что меня спасало, что коридор, по которому я пыталась бежать, был очень длинным и в нем было очень много поворотов…
Шесть шлюх работали в борделе,
Любили всем давать…
Одну из них молотком огрели —
И их осталось пять…
Она шла медленно, как будто специально наслаждаясь происходящим, давая мне в полной мере прочувствовать, что меня ждет — Анежка Гурович прекрасно знала, спрятаться мне негде.
Пять шлюх работали в борделе
Раздвигая ноги пошире,
Одну из них упыри поели —
Осталось их четыре…
Ее голос вливался в мои уши, лишал какой-либо надежды на спасение. Простыня, которой я обмоталась, соскальзывала с меня, и я придерживала ее немеющими пальцами, как никогда чувствуя себя уязвимой и охваченной животным ужасом.
В борделе четыре шлюхи трудились,
Четыре продажных сестры…
Одна как-то раз удавилась —
Осталось их ровно три…
— Сучечка, ты где-е-е? — допев куплет, позвала Гурович своим обычным грубым голосом.
— Я иду за тобой! Тебе не скрыться от меня, милашка! И ты знаешь, я придумала, чем мы займемся, после того, как ты покажешь, как делаешь это… Мы немножечко подправим твое красивое личико! Как тебе такая идея?
В конце коридора показались двери на лестницу, которая вела вниз, на первый этаж. Я бросилась к ним так быстро, как только могла — на деле у меня получилось лишь немного ускорить шаги своих непослушных, ватных ног.
Три шлюхи в борделе были,
Три лучшие в мастерстве…
Одну из них в ванной утопили —
Осталось их всего две…
Я с размаху толкнулась в двери, которые так же, как и все остальные, оказались закрыты. Слезы застилали глаза, когда я схватила огнетушитель и ударила в стекло, а затем выронила его, потому что он оказался слишком тяжелым.
