— Я обожаю, обожаю вас, Ваше Высокопрео…
Она не договорила, потому что в следующее мгновение кардинал Коул Тернер взял ее за голову, легким движением сломал шею и отбросил от себя.
И хотя это было самым чудовищным из всего, что я видела в жизни, я не колебалась ни секунды, потому что в его глазах прочла всю правду.
Он простил меня за то, что я была с Кастором Троем.
Так же, как и я простила ему то, что сделал со мной.
Я бросилась к нему и прижалась крепко-крепко, найдя в нем защиту и утешение от пережитого кошмара.
И Его Высокопреосвященство кардинал Коул Тернер стиснул меня так сильно, будто хотел вплавить в себя.
— Моника… — прошептал срывающимся голосом, гладя мои волосы. — Моника, любовь моя… Плоть от плоти моей, кровь от крови. Теперь только моя, моя навеки…
— Ты казнил меня, Коул, — тихо сказала я. — Ты меня повесил…
— В этот момент я умирал сам. Я умер вместе с тобой, Моника. Я ощущал все то, что ощущаешь ты. Тяжесть веревки на шее, пропасть открытого люка под ногами и то, как захлестнуло дыхание.
Все прошло идеально, но я не учел одного, — и он кивнул на мертвое тело офицера Анежки Гурович. — И как она догадалась, что я применил к тебе свою сверхспособность по слиянию жизней? Страшная женщина, господи прости…
— Но зачем, Коул? Святые небеса, зачем это было нужно?
— Потому что это было обязательным условием сделки, — усмехнулся он. — Потому что мы должны были пройти через это, чтобы обрести новую жизнь. Да, я приговорил тебя к смерти, ангел мой, и повесил.
А теперь я сожгу твой труп.
В его ладони возник огонь, и я засмотрелась на танцующие отблески пламени, не понимая, что он имеет ввиду, но доверяя ему.
Полностью ему доверяя…
А в следующее мгновение он швырнул пламя об стену и оно побежало по перекрытию, после чего добралось до проводки, которая заискрила и вспыхнула, как факел.
Глядя из окна отъезжающего черного “БМВ”, как горит здание морга и слыша сирены подъезжающих пожарных машин, я видела в этом пламени дом под голубой крышей у моря далеко-далеко отсюда и розовеющий в нежных красках персиковый сад.
Я видела мою бабушку в кресле-качалке на веранде этого дома — а на столе перед ней лежали мягкие, сочные, бархатистые плоды персика — каждый, как маленький рассвет.
Я видела большую спальню и чистую светлую постель, чувствовала запах моря в распахнутое окно и слышала равномерное, спокойное дыхание спящего рядом со мной мужчины, обнимающего меня.
