Опер с особым чутьем

Незнакомый мужчина в годах – водитель стоял у машины и курил. Он был болезненно худ, морщинист, волос на голове было катастрофически мало. Он носил старенький пиджак, полосатую жилетку и кирзовые сапоги.

– Шурыгин, мать честная! – грохнул Куренной. – Ты вроде болеешь. Надоело уже? Прогуливаешь политинформацию?

– Да я и так умный, – проворчал мужчина, невольно косясь на незнакомого члена команды. – В дежурке заболтался, туда и поступил сигнал. Звонили с гаражного хозяйства на окраине. Баба прибежала из Шагаловской балки, металась, искала телефон.

Патрульные уже там. Борис Львович со своими тоже обещал подтянуться…

– Что случилось-то, Кузьмич? – Куренной усаживался на переднее сиденье.

– Да хрен его знает, Вадим Михайлович. Но не будут по пустякам в набат гудеть. Вроде убили кого. – Шурыгин сел на место водителя.

Горин пристроился слева на заднем сиденье. Кира справа – подальше от нового сотрудника. Между ними развалился Леонтий Саврасов.

– Вы как в карету рассаживаетесь, – разворчался Шурыгин. – Живее давайте.

Растолстел ты, Леонтий, людям из-за тебя дышать нечем…

Дышать и вправду было непросто. Голова уперлась в потолок, давили пружины под обивкой сиденья. Хрустнул рычаг трансмиссии, машина запрыгала по кочкам.

– Кузьмич, кончай, а? – взмолилась Кира. – По работе соскучился? Так несешься, словно там не убили кого, а только собираются…

– Полет нормальный, Кира Сергеевна, – оскалился водитель. – Сейчас уйдем с этой фронтовой дороги, дальше нормально будет. Давай же, каракатица, плетешься как неживая…

Шурыгин дождался, когда по главной дороге протащится грузовик с прицепом, вырвался на укатанную грунтовку, обогнал «каракатицу» и вдавил педаль газа в пол.

Двигались в восточном направлении по улице Щорса. За окном мелькали бревенчатые бараки, добротные каменные дома с потертыми фасадами. За перекрестком потянулся частный сектор, сельскохозяйственные постройки, свалки.

– Познакомься, Кузьмич, – подал голос Куренной. – Некто Горин Павел Андреевич, новый, принят на службу. Темная лошадка, сомнительный тип, а на днях еще и Глисту замочил – без всяких на то оснований.

Ходячая катастрофа, притягивает мертвецов, короче, мы в трауре.

– Надеемся, это ненадолго, – добавила Кира.

– А что, положительная характеристика, – рассмеялся Шурыгин. – Вот до чего доводит кадровый голод. Дай-ка посмотрю на тебя, товарищ… – Шурыгин обернулся, ухитрился протянуть руку: – Кузьмич, очень приятно. Надеюсь, сработаемся…

– Кузьмич, за дорогой следи! – ахнула Кира.