Опер с особым чутьем

В какой-то миг Горин не нашел Киру. Он повертел головой – вроде рядом была. Что за новости? И вдруг увидел: ее отнесло далеко вправо, она ползла по канаве, приближаясь к забору. Он заскрипел зубами: что за самодеятельность?! Идея, в общем, была здравая: зайти с фланга, а если повезет, то и с тыла. Но не силами же одной бабы! Где гарантия, что ее не видели? Кира подползла к забору, поднялась, перебежала вдоль дороги. Ситуация принимала угрожающий характер. Надо было что-то делать. Преступники вытащили наконец своего товарища.

Савицкий лаял матом: кончились патроны в ППШ.

– Вадим, Кира там! – вскинулся Горин. – Она же дура, не понимает!

Он не стал дожидаться, пока среагируют коллеги, выкатился из канавы, пробежал несколько метров, повалился плашмя. Рой пуль промчался над головой. «Когда же у этих чертей кончатся патроны?! А ведь это автоматы убитых патрульных, – проплыла в голове занимательная мысль. – Вот и встретились с этими ребятками…»

Кира еще перебежала, залегла.

Возможно, ее не видели. Павел вставил последнюю обойму в пистолет, стал стрелять, не вставая. Ответный огонь слабел, а потом и вовсе прекратился. Преступники прятались за огрызками забора, к ним подкрадывалась Кира. Перебежал Шурыгин, выпустил пулю, лег, решив не нарываться на старости лет. Отвлечь преступников не удалось, они все видели. Граната проделала дугу, взорвалась в нескольких шагах от Киры – как раз в тот момент, когда она начала подниматься! Дым заволок пространство. В голове взрывались бомбы, трещала черепная кость. Павел что-то закричал, устремляясь вперед, всаживая пули в белый свет. Его обогнал молодой Виталик Мамаев, перемахнул канаву, выбрался к забору. Преступники сбежали. Это было полное фиаско. На другой стороне дороги чернели крыши, шапки деревьев. Переулкам и прочим проездам было несть числа. В оглушительной тишине завелась машина, зажглись фары, живописно подсветив снизу деревья. В отчаянии кто-то бросился туда – кажется Виталик. Но машина ушла в обратную сторону – очевидно, имелся проезд в глубь частного сектора. Оперативник вернулся, выкрикивая ругательства.

Кира лежала на спине, задыхалась. Павел склонился над ней. Женщина вцепилась ему в плечо, пыталась что-то сказать. Куренной включил фонарь. Осколок гранаты пробил грудь – в каких-то сантиметрах от сердца. Кира тяжело дышала, вздрагивала. Порвались пуговицы жакета. Кровь выходила толчками, окрашивая сорочку.