Ошибка «2012». Мизер вчерную

Распахнул дверь, открыл рот, чтобы крикнуть: «Все внутрь!» — и…

И признал в окровавленном человеке, облачённом в изорванную чёрную робу, рецидивиста Сергеева Того самого уркагана Ржавого, который в автобусе так хотел порвать ему очко на немецкий крест. И это не считая всех прочих глумлений, в том числе и удара прикладом по голове…

Сердюков правильно истолковал выражение его лица и сказал:

— Я без него тоже не пойду. Он мне жизнь спас. Если что, сдохнем с ним оба.

Негромко так, буднично сказал, сразу чувствуется — один точно не пойдёт.

Не пустят рецидивиста — и он с ним останется помирать. Ну дела!

— Все внутрь, мать вашу!.. — с некоторой даже обидой зарычал майор, пропустил всех, сам зашёл последним, и дверь лязгнула. — Ну, слава Богу. Здесь просто так уж не достанут…

Да уж, чего-чего, а железных дверей, решёток и прочных запоров здесь в самом деле хватало. А всё Журавлёву спасибо, упокой Господи его грешную душу. Ещё в Перестройку закорешился с каким-то тогдашним кооперативом и понаставил, где только можно, серьёзных «банковских» решёток и таких же дверей.

Будто вперёд смотрел. Сам пропал, а других, получается, выручил…

— Значит, так, — продолжал командовать Колякин. — Сердюков и ты, — кивнул он рецидивисту Ржавому, — со мной в ружпарк, вы, — повернулся он к негритянской братии, зная, что по крайней мере баба его поймёт, — наберите воды во всё, во что только сможете. Пройдитесь по кабинетам начсостава, ищите харч, лекарства, бинты. И, — тут он строго глянул на Мамбу, — оденьтесь должным образом.

Что-нибудь с длинными рукавами. Здесь у нас комарья полно. Малярийного…

Голая чёрная баба ему точно была сюда послана для полного счастья. Двое рецидивистов-уголовников уже есть, чёрный и белый…

— То-то я вся чешусь, — подыграла ему Мамба, нахмурилась и что-то грозно приказала своим на непонятном щёлкающем языке. Смысл, однако, был ясен: «Слышали? Вперёд! Тащите! Всё!»

Правду сказать, одежду, привычную для глаз этих белых, Мамба в бараке для свиданий просто забыла. Вот так, баул с харчами и снадобьями взяла, а о шмотках даже не вспомнила.

Костюм от Сен-Лорана, трусы от Кристиана Диора, лифчик от… А, плевать. Уж что-нибудь да найдётся. А и не найдётся — тоже плевать. Муча всяко привычнее.

— Отлично, — кивнул ей Колякин, повесил поудобнее автомат и, по пятам сопровождаемый контролёром и уркой, отправился в арсенал. — Вооружимся, ребята.

Потом он вытаскивал из шкафов автоматы, магазины, патронные цинки и складывал прямо на затоптанный пол.