Ошибка «2012». Мизер вчерную

Это, выходит, маньяки оборзели в корягу, забрались в зону и принялись зэков жрать? Это что, тоже луна?

— Вот я тебе, Сипягин, подпишу представление-то на капитана! — едко пригрозил Звонов. — Будешь знать, как над начальством выстёбываться. Короче, Владимир Сергеевич, и что всё это значит?

— А значит это, товарищ подполковник, что никакие у нас тут не маньяки. — Старший прапорщик угрюмо вздохнул. — Это типа болезнь, зараза, что-то психическое. И уже тянет на эпидемию. А раз так, надо принимать меры, кричать в полный голос, бить в колокола, сообщать наверх.

— Что они там полные идиоты? — продолжил мысль подполковник, вытащил «Беломор», но не закурил, снова принялся тереть лоб. — Забыл — кипучая инициатива у нас в России что? Наказуема…

В этот самый момент, прерывая течение его мысли, затрезвонил городской телефон.

— Да чтоб тебя! — Подполковник вздрогнул и схватил трубку, ожидая сообщения о десятом случае людоедства. — Звонов на связи… — Послушал, приподнялся, изменился в лице… и вдруг заорал, словно на пожаре: — Сейчас, Израиль Абрамыч, сейчас, ты держись, я тебе подмогу пришлю, наряд с автоматами… И сам буду! Давай, брат, держись! Ты нам живым нужен!

Бешено выругался, с грохотом швырнул трубку и подхватил другую, уже от внутреннего телефона:

— Алё, алё, алё… такую мать, алё! Вы что там, оглохли, такую вашу мать? Алё!.

Внезапно замолк и посмотрел на Козодоева и Сипягина:

— Зам по строительству позвонил, у них там в мэрии друг друга уже жрут.

В голове у него проносились мысли о противогазах, общевойсковых защитных костюмах и специальных сигналах, подаваемых в случае бактериологической угрозы. А ещё — вот уж совершенно некстати — о заветной бутылочке в сейфе. Ведь при эпидемии первое дело что? Правильно, дезинфекция…

— Тсс, — вдруг насторожился Козодоев, предостерегающе поднял палец и шагнул к стене.

Там, за двумя слоями сухой штукатурки, располагался рабочий кабинет Худюкова. Из которого совсем недавно неслись звуки форсированного допроса. Теперь там никто не интересовался подельниками и происхождением захваченной наркоты. Приглушённая акустическая картина всего более напоминала то, что мы слышим, когда по телевизору показывают стаю гиен над растерзанной антилопой, и мы слабонервно отворачиваемся от экрана.