Ошибка «2012». Мизер вчерную

На лице Звонова проступило выражение… не то чтобы обречённости, скорее, окончательной решимости, когда то, от чего до последнего пытался отгородиться, всё же СЛУЧИЛОСЬ, — и не на кого больше кивать, нечем оправдываться, надо просто хватать шпагу, пистолет, осиновый кол и, перекрестясь, идти врукопашную.

— Такую мать! — Он бросился к сейфу и вытащил — нет, не заветную бутылку, а табельного «Макарова». — Дело, ребята, пахнет керосином… — Снял с предохранителя, с клацаньем дослал затвор и почему-то на цыпочках двинулся из кабинета.

— Есть! — Веня и Володя разом выхватили стволы и следом за начальством шагнули в коридор.

И сразу увидели явный непорядок.

У дверей соседнего кабинета никого не было. А ведь там должен был стоять дежурный сержант, конвоировавший задержанных на допрос к Худюкову…

«Может, в туалет отошёл?..» — понадеялся подполковник, отлично понимая, что надеется зря, и указал пистолетом на дверь:

— Ребята, давайте. Дуплетом. По счёту три. И раз, и два, и…

— Ки-яй! — Старший лейтенант и старший прапорщик синхронно шарахнули ногами в дверь.

Хрустнули филёнки, и взорам предстала внутренность кабинета.

Трое опытных милиционеров, действительно повидавших всякие виды, наивно полагали, будто их уже мало что может удивить, тем более напугать. Как же они ошибались…

В кабинете действительно пировали гиены. В лице бывших подследственных и лейтенанта. А вместо антилопы у них был сержант. Выглядевший, по мнению Козодоева, так, словно угодил на «Оке» под восемнадцатиколёсную фуру.

— А ну, отставить!.. — сработал у Звонова многолетний рефлекс. — Худюков, смирно! Ты что это себе позволяешь, сволочь, забыл, где находишься?

Ответом его не удостоили. Вместо этого Худюков зарычал, словно бешеная гиена, оскалился и, как был — смердящий и окровавленный, — бросился на своего прямого начальника. В мутных, уже не человеческих глазах читалось одно — убить. Убить это низшее существо, годное только в пищу своим господам. По праву избранности.

Однако подполковник Звонов, стремительно освобождавшийся от последних спиртовых испарений, был не лыком шит — живо пустил в дело «Макарова», правда машинально, в последнем всплеске гуманизма, стал стрелять по ногам. Пули продырявили лейтенанту бедро, раздробили колено, однако не прекратили атаку. Наверное, потому, что были не серебряными, а простыми свинцовыми. Худюков заревел, липкие скрюченные пальцы тянулись к горлу подполковника.