Ошибка «2012». Мизер вчерную

Зомби не зомби, упырь не упырь… одно слово — оборотень в погонах. Только Звонов на своём веку встречал экземпляры и пострашнее. А потому с криком «Так твою растак!» он что было мочи пнул нападавшего в пах и приласкал «макаровым» по голове. С такой силой, что вылетела обойма. После четвёртого удара Худюков наконец остановился, задёргался, рухнул на колени и сполз на пол.

— Я тебе, гад!.. — перевёл было дух подполковник, но тут с топотом устремились вперёд Сергеев и Кузнецов, вернее, две жуткие твари, унаследовавшие их телесную оболочку.

Сипягин с Козодоевым миндальничать не стали — какое по ногам, сразу в лоб!

Практика тотчас подтвердила, что поступать с людоедами следовало только так.

— Да-а… — Звонов как-то зябко передёрнул плечами, вытащил беломорину, но не закурил, забыл. — Писец.

А что тут ещё скажешь, когда храм Фемиды, в котором ты по идее верховный жрец, превращается вдруг в трапезную каннибалов?..

— Это, товарищ подполковник, не писец, это эпидемия, — дуэтом утешили его старший прапорщик и старший лейтенант.

 — А вы, Влас Кузьмич, ворошиловский стрелок! Не дрогнули, не сломались, живым гада взяли. Давайте-ка стреножим его, пускай дозревает, может, скажет чего…

Нокаутированного Худюкова подтащили к стене и пристегнули за руку к радиатору отопления. Что интересно, его раны, теоретически требовавшие «скорой», почти не кровоточили.

— Ходу, ребята. — Звонов наконец-то донёс до рта папиросу и жадно закурил. — Первым делом вниз, в дежурную часть.

Там ведь не хрен собачий — ружпарк… Потом соберём сколько есть наших, то есть нормальных, и в мэрию. Надо Абрамыча выручать.

— О Великий Белобородый Даос Даожень, маг, мудрец, философ, лекарь, отец! — в несчётный раз начал призывание Мастер. — Явись, вразуми, дай мудрый совет, подскажи, как мне жить дальше! Следует ли вернуться в Харбин или, может, поехать на виллу в Монако? Должен ли я остаться здесь, на болотах, и начать новую Игру? О Великий Белобородый Даос Даожень, снизойди…

Жить, даже временно, в России и быть свободным от неё — невозможно.

Знал ли Мастер, что задаётся исконно русским вопросом: что делать?

Да уж не швейные кооперативы открывать, как советовал Чернышевский в книге с названием, которое энтузиасты предлагали писать без вопросительного знака. Терминал закрыт, бывший — это хорошо, если бывший, — заклятый враг выбился в Тузы… Да ещё вот, говорят, прорезались Змеи. Репты и рептояры.