Осколки неба

Вот так, моя сладкая… — Он взял Лизу за щиколотки, положил ее ноги себе на плечи и подался вперед, заполняя так, что она охнула. — Хорошо?

Это было не просто хорошо — невероятно настолько, что через несколько секунд Лиза не могла ни о чем думать, только стонать и вскрикивать, ощущая между ног настоящий костер, который все разгорался и разгорался, пока не сжег ее целиком и полностью, оставив после себя только пепел, полный наслаждения и веры в то, что все будет хорошо.

Уже за завтраком Лиза почувствовала — несмотря на все случившееся ночью, их отношения не стали прежними.

Между ней и Володей словно была стена отчуждения. Хотя он и говорил с ней ласково, и целовал, и обнимал — но в глазах не было прежнего тепла. Лиза надеялась, что ей только кажется, но отделаться от этих ощущений никак не могла.

Володя всегда был теплым, очень-очень теплым, а теперь Лизу кололо холодом каждый раз, когда она смотрела в его глаза.

Особенно это чувствовалось за завтраком, когда он ровно и спокойно сказал:

— Лиз, я ночью голову потерял, про презерватив забыл.

От неожиданности Лиза чуть не уронила вилку, которой ковыряла собственноручно испеченный сырник.

Презерватив? Боже, точно…

— Какой у тебя день цикла был, помнишь?

Она подняла голову и наткнулась на совершенно холодный взгляд Володи. Он не как парень — как врач ее сейчас спрашивал…

— Я… нет, не помню. — Она моргнула и схватилась за телефон. — Сейчас в приложении посмотрю, я отмечаю…

Лиза подождала, пока загрузится календарь, и через пару секунд выдохнула то, что уже вспомнила и так, без всяких приложений:

— Значит, риск невелик.

Никаких таблеток не пей, не нужно себя травить. Я детей давно хочу, и если что, мы решим этот вопрос.

Лиза сглотнула. "Решим вопрос" — это прозвучало совсем не романтично, особенно если учесть хирургическую специальность Володи.

Глупости. Конечно, он не имеет в виду аборт. Но что тогда он имеет в виду?

Спрашивать она не решилась — боялась ответа. Был бы Володя по-прежнему теплым… Но этот лед в его глазах и бесстрастный голос Лизу совершенно убивали.

Они сходили в магазин, и убрались в квартире, и погуляли в парке, и пообедали — внешне все было нормально, Володя даже улыбался и шутил, но Лиза чувствовала — что-то не так.

И ближе к вечеру, когда они решили посмотреть какое-нибудь кино и пошли в гостиную, Лиза, набравшись смелости, спросила:

— Володя… Пожалуйста, скажи мне… Ты так и не простил меня, да? Ты очень холодный сейчас.