Осколки неба

Она это не воспринимает как тяжелую обязанность. Посидите, поболтаете, выпьете чего-нибудь… А то со мной же не выпьешь.

— Да, кстати… А почему ты не пьешь?

Володя пожал плечами.

— Не знаю, Лиз. Удовольствия не приносит. Мне не нравится это ощущение размытости реальности, которое по душе большинству людей. Зато я люблю вкусно покушать, — он улыбнулся почти так же тепло, как и раньше, до ее слов про на голову хорошего. — Закон компенсации.

Ночевала Лиза в комнате Володи. Он сам сказал, что теперь она будет спать с ним, и Лиза обрадовалась.

Она очень боялась, что Володя скажет — спим по-прежнему отдельно. Секс — это одно, а совместный сон — совершенно другое…

Но он сам позвал ее к себе, а после, когда они уже легли, зацеловал до потери пульса.

— Сейчас этим ограничимся, — сказал Володя, как только Лиза потянулась к его трусам. — Иначе я завтра либо не встану, либо на дежурстве отрублюсь посреди коридора. Вот вернусь и…

— Тогда ты тем более отрубишься, — улыбнулась Лиза, вспомнив прошлые дежурства.

 — Во второй раз ты хоть разделся и под одеяло залез, а в первый вообще поверх покрывала…

— Да, у меня это бывает. Причем потом я обычно просыпаюсь с каменной шеей и затекшими мышцами. Но ты не грусти. Отойду от дежурства, отосплюсь — и отыграюсь на тебе. Правда, — он фыркнул, — судя по дню цикла, у тебя тогда как раз могут месячные начаться.

Лиза не выдержала и засмеялась.

— Врач, какой же ты все-таки врач…

Она чуть не сказала: "И как же я люблю тебя", но вновь удержалась.

Произносить такое было страшно, тем более после тех неправильных слов. Да и стоит ли? Навязывать свои чувства нехорошо, а она уже и так навязалась Володе. Сначала как соседка, теперь как… как…

Подобрать понятие, характеризирующее себя для Володи, Лиза так и не смогла. И уснула в мучительных раздумьях, хмурясь и не чувствуя, как он гладит ее по волосам, целует в висок и прижимает к себе, утыкаясь носом в шею и глубоко вздыхая — так же, как делала сама Лиза, пытаясь как можно глубже вдохнуть в себя запах любимого человека.

Для Маши действительно не было ничего напряжного в том, чтобы составлять компанию Лизе — это чувствовалось по ее поведению и раньше, и в этот день. Она была весела, как обычно, сверкала улыбкой и помахивала ярко-розовой сумочкой, выбирая пиццу в супермаркете, куда они заскочили перед приходом домой.

— Я люблю пепперони, — она ткнула пальцем в пиццу, усыпанную колбасой, — или дьяблу.