Осколки неба

 — Не переживай, все уже в порядке. Лиз… Садись, я и на твою долю пожарил, сейчас будем есть, заодно и поговорим.

Она кивнула, уныло понимая — небось, про Катю, — и села за стол. Через пару мгновений перед Лизой появилась тарелка с тремя блинами, а посреди стола — упаковка сметаны и банка со сгущенкой. Со сгущенкой Лиза любила больше, чем со сметаной, так что она предназначалась для нее.

Володя сел напротив — на его тарелке блинов было точно не три, а семь как минимум, — помазал верхний блин сметаной и, начав сворачивать его в рулетик, заговорил:

— Я хотел объяснить тебе кое-что.

Вчера я плохо соображал, да и… В общем, вчера не получилось, но сегодня надо. Насчет Кати… Мы с ней два года назад познакомились, встречались месяц или два, а потом она нашла крутую работу в Таиланде и решила на время уехать. Отношения мы не разрывали. Она приезжает оттуда раз в три-четыре месяца на выходные или целую неделю, правда, последнее время у нее был перерыв — с Нового года не приезжала, зато тогда месяц здесь была. Она хороший человек, Лиз. Взрывной, да, но хороший. И я не хочу поступать с ней непорядочно. Ты поставь себя на ее место — ты ведь тоже не желала бы, чтобы твой парень нашел себе другую, пока ты в другой стране работаешь.

— Конечно. Я все понимаю, правда, не надо объяснять.

Лиза уныло размазывала по блину сгущенку. Да и Володя, как она заметила, пока к своему рулетику не притронулся — он продолжал говорить:

— Лиз, ты мне очень нравишься, очень. Но я не могу начинать другие отношения, пока с этими не разберусь.

И это даже кстати, что Катя приезжает, иначе мне пришлось бы самому лететь в Таиланд.

— Тогда ешь, Лиз. А то все размазываешь, размазываешь… сейчас ты в этом блине дыру протрешь.

Она улыбнулась уголками губ.

— Ты тоже ешь. Рулетик свернул, а все никак.

— Хотел сначала поговорить с тобой. Лиз… я тебя не обижу, обещаю. Никогда в жизни не обижу. Но и Катю я обижать не должен, правильно?

"Но третий все равно должен уйти…"

— Хорошо, — Володя вздохнул и наконец засунул рулетик из блинчика в рот.

Сразу весь, целиком. — Вешером в парке погуляем? — спросил он в процессе жевания.

— А мы оденемся потеплее.

У Лизы совершенно не было сил на споры — моральная деморализация давала о себе знать, — поэтому она просто спокойно согласилась.

Гулять так гулять. Какая разница…

И вновь работа спасала — Лизу так завалило заказами на переводы, что отвернулась от компьютера она только в обед, а потом уже перед уходом.