Осколки неба

Но благодаря Нине я понял, что больше не хочу чувствовать такую беспомощность перед лицом смерти. — Он грустно улыбнулся. — Тогда я еще не знал, что это неизбежно. А отец Василий… Я к нему пришел, рассказал это все, задал кучу вопросов — и про смерть, и про боль, и про борьбу… А он мне ответил строчками из поэмы "Дорога на Клухор" Тушновой: "Не плачь. Не надо. Плакать поздно. Бороться надо за живых" И добавил от себя, что все мы смертны, но это не значит, что со смертью нельзя бороться. Да, ее нельзя победить, но с ней можно бороться…

Сердце у Лизы очень болело, хотелось встать, подойти к Володе и обнять его крепко-крепко, но она не смела.

Он потер лицо ладонями, поднял голову, глядя на нее сухими и будто бы потускневшими глазами, и улыбнулся.

— Не переживай, все в порядке. Пройдет к утру. Не первый и не последний раз. Всегда потом Нину вспоминаю… И молюсь за нее каждый день.

Больше Володя ничего не сказал, и Лиза тоже молчала. Ей казалось, если она заговорит, то тут же заплачет.

Хотя сказать хотелось.

И гордилась им. Так, как сейчас гордилась Лиза.

Перед сном Володя, как всегда, зашел к ней в комнату, чтобы поставить музыку. Лиза сидела на кровати по-прежнему в домашнем сарафане, и вязко, тяжело думала о том, как же ей не хочется двигаться, переодеваться и вообще что-то делать.

Но зашел Володя, и она очнулась.

— Ты чего сидишь? — спросил он, подходя к комоду. — Полдвенадцатого, надо потихоньку укладываться.

Выглядел он до сих пор невесело, даже мрачно, и Лиза не удержалась — поднялась с кровати, подошла вплотную и чуть приобняла Володю, прижавшись щекой к его горячей спине.

А Лиза стояла так, глубоко дыша — как же она любила его запах, — и не зная, что делать дальше, и надо ли вообще что-то делать? Ей так хотелось забрать из Володи всю боль и растворить ее где-нибудь, хоть в мировом океане — чтобы он больше не думал, не мучился, не чувствовал ничего подобного…

Чуть осмелев, Лиза обняла его за талию, прижалась крепче, вжимаясь носом в спину и сходя с ума от нежности.

Несколько секунд они стояли так, а потом Володя обернулся — и Лиза, подняв голову, посмотрела в его глаза и задохнулась — столько всего там было. И боль, и тревога, и желание, и что-то такое, чему она никогда в жизни не смогла бы подобрать названия.