Евгения перевела дух и продолжила:
– Мое устройство в лабораторию проходило так. Василий Петрович попросил Сергея Николаевича взять его аспирантку на службу. Гончаров не отказал, подписал все бумаги, они отправились к директору НИИ. Теребенько заверил меня, что Матвеев не имеет права решать ничего, что связано с их подразделением. Просто необходимо соблюсти формальности, приказ о зачислении в штат подписывает директор. Он не станет со мной знакомиться, просто подпись поставит. Однако мой научный руководитель ошибся.
Леонид вызвал меня к себе. Встречу он назначил на восемь вечера. Мне бы насторожиться столь позднему часу встречи, но у юности ума в голове мало. К тому же я очень хотела получить эту работу с большим окладом и перспективой роста. Надев все самое лучшее, я явилась в указанный день и час к директору НИИ.
Евгения отвернулась от камеры.
– Разговор у нас сначала шел чисто деловой, директор выглядел недовольным.
– Вы очень молоды, не имеете опыта, не сможете влиться в коллектив талантливых ученых, станете им обузой.
Теребенько слишком добр, вы не первая, кого он хочет взять на службу. Но я против недоучек. Приходите, когда защитите докторскую, вот тогда и поговорим.
Я стала его упрашивать, пообещала трудиться день и ночь. Директор вроде оттаял.
– Ну, если сможете доказать, что имеете хоть какие-либо способности…
Я закричала:
– Да, да!
Хозяин кабинета открыл ящик стола, порылся в нем и… Думаю, даже секретарша Матвеева понятия не имела, что один из шкафов отодвигается и открывается, как говорил Леонид, «пещера веселья».
Матвеев показал на маленькую комнату с широким диваном и сказал:
– Вот ваш пропуск на работу.
Я согласилась. Встречи в «пещере радости» происходили регулярно три раза в неделю, по расписанию: понедельник, среда, пятница. Ровно в восемь вечера я поднималась на этаж к директору, и в двадцать один ноль-ноль была свободна. Испытывала ли я отвращение к Матвееву? Нет. Он оказался опытным любовником, никак не насильником, умел и хотел доставить девушке удовольствие.
Он мне даже понравился. Удовольствие длилось год, потом Леня сказал:
– Ну, все! Строй свою карьеру, я помогу, чем могу.
Я удивилась:
– Ты разрываешь наши отношения?
Он рассмеялся:
– Перевожу их в дружеские. Не терплю рутины, скуки. Я поэт и прозаик, мне нужна постоянная эмоциональная подпитка. Новизна. Острота ощущений. Все это у нас было. Теперь исчезло. Я тебе в любви не клялся, ничего не обещал. И у меня есть жена, сын.
