Особый талант

В каком-то не то подвале, не то комнате без наружного света он сидел со связанными руками, всклокоченными волосами и смотрел в камеру с тупым выражением лица и красными точками в зрачках. Впечатление было такое, будто он сильно с похмелья или под наркотиками. На второй фотографии Васька широко открыл рот и закатил глаза; к его щеке было приставлено лезвие десантного ножа, которое уже успело прорезать кожу, и за кровавой полосой отчетливо было видно, что щека вспорота до зубов, скрытых первой волной крови.

Остальные три фотографии были тремя видами одного и того же объекта. С трех сторон. В трех видах. В трех проекциях.

Отрезанная голова висит на волосах, удерживаемая рукой в черной кожаной перчатке. Она же лежит на каких-то досках — вид снизу. Так что хорошо различим неровный срез шеи, обрубок гортани, красно-синие срезы мышц и залитый кровью разрубленный шейный позвонок. На третьей — мертвая голова была не без изящества расположена на газетном листе на фоне картонной серо-желтой коробки.

Пашков почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Мелькнула мысль, что за такие картинки можно было бы запросить с создателей фильмов ужаса хорошие деньги. Увиденное им было по-настоящему страшно. Он взял полную рюмку и выпил ее одним махом.

— Кто его? — спросил Пашков, едва переведя дыхание.

— Кто? — переспросил гость, глядя в глаза хозяину.

Немало повидавший на своем веку бизнесмен Большаков дрогнул. Подобный взгляд он видел у отморозков, являвшихся к нему за данью.

Таких приходилось отваживать, напрягая охрану, «крышу» и прочих, получавших немалые деньги за то, что охраняли его и его бизнес. Иногда парней с такими глазами находили в оврагах, или они «всплывали» из-под снега. Но Виталик… Выпил, наверное. Творческая личность, впечатлительный. Да просто шок у него. Такое увидеть мало кому пожелаешь. Он даже пожалел, что принес эти снимки.

Внезапно Большаков почувствовал сильное и мало чем оправданное желание причинить боль этому человеку.

Этому парню… Хотя какой же он парень? Мужик. С Васькой они ровесники, значит, примерно тридцать пять, плюс минус год. Блин! Были ровесники. Сидит себе, крапает книжки, за которые платят гроши. Ну а чего — есть среди издателей идиоты! Им самим кушать хочется. У них тоже семьи есть. Это тебе не при Сталине-Брежневе, когда платили очень даже огромадные деньги за идеологию. Нынче идеология на хрен никому не нужна! Только на выборах.