Наконец, видно получив все ответы, он с мрачным видом спрятал трубку в карман."
"— Наши ребята никого не похищали, и вообще захват заложников и особенно детей — не наш бизнес, — с полной ответственностью за свои слова объявил он, добавив при этом не без некоторого пафоса: — Вы можете мне верить, как Госбанку СССР, это вам говорит сам Моня Циперович!
— Что ж, спасибо вам и извините за доставленное беспокойство, — проговорил Савелий, — до свидания.
Он и Позин простились с Толстым Мариком и Моней Циперовичем и направились к выходу.
Когда они уже были почти у порога, провожавший их Моня задумчиво произнес фразу, после которой Савелий придержал за локоть Позина:
— Дали тут мне одну занятную наколочку… — Циперович сделал многозначительную паузу, потом продолжил: — Последнее время в этот бизнес — воровать бедных детишек — ударились мои бывшие соотечественники, хохлы! Мозгов-то на настоящее дело не хватает, а банды пуэрториканцев и гарлемских нефов, так эти и вовсе всю дорогу этим кормятся…
— Что ж, еще раз спасибо, на этот раз за информацию, — сказал Савелий.
Они еще раз простились и вышли из ресторана.
— А кто дал тебе такую наводку, Моня? — спросил любопытный Марик.
— Никто, — просто ответил Моня-Плут, — тебе, Марик, всегда не хватало элементарной деловой логики. Я смотрю — ребята серьезные, особенно тот, голубоглазый, который без бородки. Вот и пришло мне в голову: таки пусть немного пощиплют наших конкурентов, а то хохлы эти совсем обнаглели, как тараканы твои, лезут из всех щелей.
А черномазых чуть поприжать — всегда дело богоугодное. Таки есть у меня деловая логика, я тебя спрашиваю, Марик?
— Ну и голова у тебя, Моня! — с восторгом только и выдохнул Толстый Марик. — Я бы до такого не додумался. Но почему мои тараканы? — вдруг спросил он.
— Потому таки ты и трясешь своим толстым пузом в твоем ресторане и в твоих магазинах каждый день и потому в них шастают по углам жирные тараканы, а я сижу себе спокойно дома и читаю Тору, — не без самодовольства подвел итог дискуссии Моня-Плут…
Глава XI.
Кровь Богомолова
Несмотря на вполне безболезненный выход Андрея Воронова из состояния «спящего» кодирования, он долгое время ощущал, что не вошел в свою привычную форму. Со стороны это было не очень заметно, но Андрей чувствовал, что и реакция его стала чуть более замедленной, и память не столь остра, как ранее. Опасаясь, что может в какой-то момент подвести коллег, он решил доложить Богомолову о своем самочувствии.
