Острые углы (СИ)

Ты давай заканчивай с этим. Забыл, что на моей дочери женат!

Алекс положил принесенную папку с документами на столик около дивана и спокойно сказал:

— Передай Лере. Пусть подпишет.

— Что это?

— Документы на развод.

— Вот так подарочек на день рождения! — возмутился Альберт Сергеевич.

— Я поэтому и отдаю их сейчас. Знаю, что вы увидитесь. Ты же будешь ее поздравлять.

— Ты хочешь развестись? — переспросил тесть, будто еще раз хотел убедиться в том, что не ослышался. — Я против!

Лёшка улыбнулся:

— А когда-то грозился мне пулю в лоб пустить, если я к Лерке подойду.

— Грозился… — взмахнул рукой. — Ты тоже мне грозился много чего сделать. А сейчас я тебя точно пристрелю, если ты с Леркой разведешься!

Полевой терпеливо молчал, слушая гневные вопли тестя. Уже достаточно хорошо его знал, понимая, что ярость старика от бессилия.

— Мы в разводе с тех пор, как Лера уехала. Тесть у меня есть, а жены нет. Я всего лишь хочу избавить нас обоих от такой несущественной формальности, как печать в паспорте. Чтобы ни ей, ни мне больше ничего не мешало жить своей жизнью.

— Как ты смеешь об этом думать?! — Соломатин сорвался с места, снова впадая в безудержный гнев.

— Наверное, потому что за целый год она ни разу мне не позвонила, — спокойно сказал Полевой.

— Не год! — возразил Соломатин.

— Ну да, пара месяцев тут имеют значение, — в тон ответил Алексей.

Альберт Сергеевич заметался по гостиной, меряя быстрыми шагами пространство перед огромными окнами, выходящими в сад.

Для Лёшки этот год был длиннее целой жизни.

До этого у нее не было проблем со здоровьем, но беременность выжала из нее все соки, да и разрыв с Лёшкой окончательно доконал. Всю беременность ее мучил страшный токсикоз. Вместо того чтобы набирать вес, как обычно это бывает у беременных, она буквально таяла на глазах. В эти непростые месяцы отца волновало лишь здоровое дочери. Физическое и психическое. Позже, когда понял, что Лера пришла в себя после родов и достаточно окрепла, стал заговаривать о том, чтоб она вернулась.

— Вам надо поговорить. Я постараюсь ее убедить…

— Не надо. В этом уже нет никакого смысла. Мне больше не интересны ни ее мотивы, ни причины. Я хочу освободиться от этого. Я всю жизнь был сыном, который не сын. Теперь я муж, который не муж. Хватит. Я устал. Можешь не скрывать, где она. Я не буду ее искать.