Его мокрые ботинки оставляли следы на черной глянцевой поверхности мраморного пола.
Вскоре после этого он вступил в сердце Гробницы, в просторные подземные пещеры, открывающиеся в чреве земли. По его воле на стойках загорелись широкие черные свечи, освещая сталактиты, напоминающие кинжалы, а также массивные черные мраморные плиты, из которых была сложена стена позади алтаря.
Эту стену он видел в своем видении. Когда он ехал по 22 шоссе и взглянул на деревья, он представил себе мемориальную стену: словно переплетенные ветви, эти надписи на мраморе имен Воинов, поколениями служивших Братству, формировали тонкий, нежный рисунок, издалека похожий на кружево.
В сравнении со стеной, алтарь казался грубым, но мощным: огромная каменная глыба была расположена на двух крепких опорах. В центре находился древний череп первого члена Братства Черного Кинжала, священнейшая реликвия Братьев.
Он откинул его в сторону и положил туда Джейн. Она была бледной, а ее белые холодные руки, упавшие по сторонам, вызвали дрожь по всему его телу.
Он осторожно уложил их на ее грудь.
Ви отступал назад, пока не уперся в стену. При свете свечей и с его кожаной курткой поверх нее, он почти мог представить, что она спит.
Почти.
Окруженный подземельем, он думал о пещере военного лагеря. Затем он увидел себя, использующего руку против угрожающего ему претранса, себя, защищающегося от своего отца.
Вишес расстегнул перчатку и стянул ее со своей светящейся руки.
То, что он сейчас задумал, противоречило законам природы, а также восставало против законов его расы.
Возвращение мертвых не было принятой или дозволенной мерой ни при каких обстоятельствах. И не только потому, что это касалось Омеги. Хроники расы, целые тома истории гласили лишь о двух случаях, и ни один из них в результате не принес ничего, кроме трагедии.
Ви делал это, воспевая любовь, а те примеры воскрешения, о которых он читал, были совершены во имя ненависти.
Кто-то вернул к жизни убийцу, чтобы использовать его как оружие, и женщину, которой вернули жизнь как акт мести.
Он обладал преимуществом. Он регулярно исцелял Бутча, вытягивая из копа зло, получаемое при общении с лессерами. Он мог делать то же самое с Джейн. Точно мог.
Со стальной решимостью, он выкинул из головы мысли о возможном исходе попытки вмешательства в область темных искусств Омеги. И сосредоточился на любви к своей женщине.
