Отдана чудовищу

Машка зовёт меня в сторону.

— И что? Как вел себя Глеб? — я густо краснею, вспоминаю наше непристойное поведение. Сейчас даже вспоминать стыдно, что мы вытворяли, а тогда я совсем не заботилась о моральных аспектах. Видимо, подруга всё поняла по моему лицу. И что крепость пала в первые секунды осады. — Ой дура! — Маша осуждающе цокнула язычком. — Он по-любому развлекался все эти три дня. Мне Илья, его друг, рассказывал, что Мстислав столько элитных шлюх снял.

— Погоди, с чего вдруг он с тобой это обсуждал?

— Так мы это.

Подружились с ним.

— И он что? Сказал, что мой муж развлекался с ними? — я скрестила руки на груди, сердце неприятно колет, а все моё существо протестует против такого предположения. Он не мог!

Я заметила, что его что-то гложет, но это не девушка, и не измена. Он же не животное, чтобы развлекаться с одной, а потом так искренне и ненасытно брать меня. Всю ночь.

— Ему некогда было смотреть за Глебом, наверняка он не упустил такой случай.

— Ты не знаешь это точно! И хватит перемывать косточки моему мужу, хозяину этого дома! Займись лучше сервировкой стола, — Маша недовольно поджала губы и с прищуром посмотрела на меня.

Наверное, это жестоко так разговаривать с ней, но она причинила мне боль своими предположениями.

— Вот значит как ты заговорила, подруга. Вот и делай после этого добро.

— Какое добро то? Настраивать меня против Глеба это доброе дело по твоему?

— Ты очень изменилась, Олеся. Хозяйкой себя почувствовала? Так не забывай, всё что им нужно от тебя это ребенок.

Я, как и весь дом, слышала, как вы всю ночь усиленно работали над этим.

— Дура! Он просто выполняет приказ отца. Делает наследника.

— Ерунда. Он просто соскучился. И все! — он меня любит, чуть не сорвалось с губ. А так ли это? Или я сама себе все придумала и выдаю желаемое за действительное?

— А ты проверь. Расскажи, что пьешь противозачаточные и увидишь.

Машка унеслась за приборами, а я стояла в столовой в растерянности. Наверное, она права. Если у нас все по-настоящему, я не должна скрывать от Глеба свое нежелание заводить ребенка.

Не то чтобы я не хочу, вся ситуация напрягает. Меня же взяли ради этого, ради наследника. А я не готова под таким прессингом.

— О, моя любимая сноха! — Мстислав с улыбкой берет мою руку, зажимая между сухих ладоней. — А что случилось? Кто посмел тебя расстроить? Если это Глеб, я лично его выпорю, — он шутит и выглядит таким добродушным, но все это кажется игрой и притворством.