Отец моей подруги. Новый Год!

Не сейчас, когда Он оказался так близко… Стоил ладонь протянуть.

— Но… — хлюпая носом, я заправила за ухо длинные белокурые кудрявые волосы, достающие до лопаток. — Я не хочу. Вы… Вы не правы! Я не ребенок. Мне двадцать. Почти двадцать один, кстати.

Он дерзко хмыкнул, откидываясь обратно на диван и широко расставляя ноги.

— Не ребенок, говоришь? А двадцать – взрослая, по-твоему? — с вызовом проговорил, и я активно закивала. Готовая на все, лишь бы он не прогонял меня. Не сейчас, не так. И пусть это будет его ошибка, пусть он будет потом жалеть.

Но не я. Потому что любила его. Любила, как никогда и никого. Кто бы мог подумать? Первая любовь и отец лучшей подруги, сорокалетний взрослый мужчина.

— Взрослая, — подтвердила я, проследив за тем, как медленно Максим Викторович расстёгивает увесистую бляшку на джинсах, приманивая меня пальцем.

— Докажи, Машунь. — глухо прохрипел он, совершенно не своим голосом. — Посмотрим, какая ты взрослая.

И я опустилась перед ним на колени, разделяемая на части двумя сильнейшими чувствами: стыдом и желаниям.

Одна часть меня никогда не встречалась с парнями в обычном понимании этого слова, лишь парочку раз ходила на свидания, по большей степени неудачные. А вторая… Господи Боже, как же вторая часть безумно желала его… Так давно, что было плевать на барьеры. Я ведь подумать не могла о подобном шансе. И вот Он, передо мной.

Мужчина больше не помогал мне, а будто только и ждал, когда сбегу, сверкая пятками. Пальцы предательски дрожали и сбивались, но я все же каким-то неведомым мне образом расстегнулась ширинку, сталкиваясь с черными боксерами.

Наши взгляды всплеснулись и он отчётливо проговорил:

— Ты все еще можешь уйти, Маш. Помни.

— Нет! — отрезала я, хмурясь и одним рывком стянула боксеры, позволяя огромному увесистому члену освободиться.

Он был красивый, обрамленный синими венками. Больше, чем я предполагала, но такой громоздкий мужчина просто не мог обладать меньшим достоинством. Я провела пальцем по идеально мягкой головке и член приветливо вздрогнул, а мужчина захрипел.

— Вам больно? — словно какая-то идиотка выпалила я, тут же прикусив губу от стыда.

— Больно? Серьезно?! — истерически рассмеялся Максим Викторович, ерзая на месте, будто не мог найти удобное положение. — Дурочка малая. Черт, что я делаю вообще…

А мне вдруг надоели его упреки и неверие, так что глухо вобрав кислорода, я закрыла его член своими губами, вбирая в себя так глубоко, как только могла.