Отец моей подруги. Новый Год!

Мой язык нежно прошелся по всей длиннее, вырывая из губ мужчины сдавленный рык.

— Блядь… — застонал он, накручивая мои волосы на свой кулак, а свободной рукой надавливая на голову, заставляя снова заглотить его целиком. — Маша, иди пока не поздно, а? Плохо все это кончится… Ой, плохо…

Но было УЖЕ поздно.

Его слова распаляли меня сильнее, заставляя двигаться активнее. Агрессивнее. Смелее. Грудь Максима Викторовича вздымалась более нервно, сбивчиво, отчаянно. С губ снова и снова срывались невнятные фразы.

Как вдруг он резко потянул за волосы, заставляя поднять на него мутный от похоти взгляд.

Темно-серые глаза мужчины отвечали мне тем же: настоящим безумием.

— Маша, — будто угрожая, отчеканил он сквозь стиснутые зубы. — Если ты сейчас к херам не свалишь, я тебя трахну. Понимаешь?"

"Я не знала, что говорят в таких случаях. Стоят из себя недотрогу? Набивают цену? Нет, не в моем случает.

Облизав и без того влажные губы, искренне прошептала:

— Пожалуйста…

***

Хотела бы я, чтобы Он был мои первым мужчиной? И мечтать не могла.

Для него я лишь какая-то очередная девочка, готовая на все ради потери девственности. Доступная и покладистая. А он для меня тот, кто сниться каждую ночь, видится в каждом прохожем. Тот, из-за кого я к Лене в гости приходить перестала. Один взгляд на Максима Викторовича и тело превращаться в россыпь мурашек, а мозги – сладкую вату.

— Идиотка мелкая, — рявкнул он недовольно, но так горячо, что тут же свело от импульса между ног. Привстав, он спустил брюки до колен и потянул меня на себя, заставляя буквально на него повалиться.

— Сама не понимаешь, на что подписываешься, Машка!

А я не хотела понимать ничего. Я хотела Его. Каждой клеточкой тела. Каждой мыслю. Все. Больше ничего.

Он посадил меня к себе на колени лицом к себе, оставляя между нами стоящий колом член. Сжал руками лицо, поглаживая нежную кожу шершавыми пальцами. Смотрел так вдумчиво, пугающе серьезно.

— Маша, Маша… Если сейчас не уйдешь, потом не отпущу…

— А я и не хочу, ясно? — рявкнула я обиженно, но получилось сдавленно и сбивчиво.

Он усмехнулся по-доброму, нежно. Так, что в душе потеплело. А затем накрыл мои губы своими. Бескомпромиссно, почти больно. Его язык вторгся в мой рот, как опытный боец, я была новичком, ничего не знающим и не умеющим. Поддающимся его убийственному натиску и опыту. Таяла, умирала, запоминала каждый момент.

Рука Максима Викторовича скользнула между ног, протискиваясь между складочек, накрывая пульсирующий клитор.