Открывашка и пробой

Пробои начали нумеровать и снабжать кратким описанием. Толку от этого каталога без меня нет, но так-то толково. Поделили на четыре категории. Первая — опасные или бесперспективные. Вторая — есть чем поживиться. Третья — требуется доразведка. Четвертая — можно использовать в шпионских или диверсионных целях. Леса, горы, реки, моря, болото, палуба прогулочного лайнера — сильно перепугали богачей, а Билл успел прихватить бутылку шампанского, за что получил легкий нагоняй. Джунгли, снега, тундра со стадом оленей, недра пещеры, крыша небоскреба, пустыня, фермы, животноводческие хозяйства, заводские комплексы.

Когда солнышко закатилось за горизонт, мы перекусили на поляне, меня, предварительно спросив насчет самочувствия, накачали кофе, и процесс продолжился. К двум часам ночи проход в Скандинавию так и не был найден, зато нам удалось украсть с площади какого-то малоэтажного европейского города троих приговоренных к сожжению оборотней — мужик в пафосных церковных одеждах как раз подносил факел к дровам.

— Еще один и по домам, завтра тяжелый день, — решил Тимофей.

Сергей спорить не стал, равно как и остальные, и мы в очередной раз прошлись по тамбуру. Когда нет разницы, выбирать легко. Вот этот.

Ноги приземлились в уже знакомую по Австралии серенькую пыль — смотреть вниз я научился чуть ли не в первую очередь.

— Не-е-ет!!! — взревел Билл.

— Заткнись, Билл! — рявкнул на него Джим. — Если бы Нью-Йорк пал, об этом бы сказали в новостях!

Поднятый от земли взгляд уперся в огромный, закопченный, когда-то зеленый металлический факел, который сжимала циклопическая рука. Проследив взглядом, уперся в наполовину вросшую в пыль, венчанную шипастой короной, голову.

— Леди Свобода! — шмыгнул носом Билл.

— С твоим Нью-Йорком все нормально, солдат! — утешил его Тимофей и добавил по-русски.

Статуя упиралась ногами в руины пьедестала, за ним — небольшой пролив и руины малоэтажных домиков на другом берегу. Придется обернуться.

— Игорь, проверь, что со связью, — скомандовал Сергей.

Да, это он — многократно воспетый в фильмах-катастрофах апокалиптический вид сильно порушенного Нью-Йорка в пыльном мареве под сереньким небом. Видимо, «очистка» состоялась уже давненько, и здания успели порасти зеленью.