Открывашка и пробой

 — Я там всю жизнь прожила, а тебе на год сгодится.

И я шестнадцать лет в Липках жил — в другом мире. К черту, мне нужно взять себя в руки и сконцентрироваться на происходящем здесь и сейчас. Мечты о возвращении — это просто мечты, а реальность с ними редко сочетается. Придется учиться жить в новом мире, и сожаления и депрессия мне здесь не помощники, а значит — пошли вон из моей головы! Прости, мама, прости, Таня, но, если я не научусь здесь жить, значит никогда не найду способа попасть домой. Не переживайте сильно, мы обязательно встретимся!

За окнами электрички сначала проносился город, потом — немного частных домиков очень пожилого вида, и с тех пор снаружи поселился лес, иногда перемежаемый перронами.

У одного из таких (остановка «Родники») мы сейчас и стоим. Наша остановка — следующая. Из окна видно, как из вагонов выбираются пенсионеры и маленькие дети. Первые — с сумками на колесиках, рюкзаками и пакетами. Дети по большей части налегке. Дачники — от перрона на очищенный от деревьев холм ведет утоптанная тропинка, а на самом холме расположились домики с участками. Так себе — ни одного коттеджа, в основном корявенький «самострой» из всего, что под руку попалось. Вон та будка — «домом» это назвать язык не поворачивается — целиком из деревянных обшарпанных дверей сколочена. Линий электропередач я не вижу — нет в поселке света, но и ездят сюда не развлекаться, а на огород.

Всю дорогу бабушка Зина (разрешила себя так называть) рассказывала о своем житье-бытье: живет в деревне, есть огород и участок за поселком, типа поле — на нем картошка растет.

Водопровода в доме нет, но есть колодец во дворе. Носить воду теперь моя обязанность. Электричество есть, и даже телевизор — черно-белый, новости смотреть, как говорит моя опекун, «сгодится». Еще из обязанностей у меня полный комплекс садово-огородных деревенских работ. Скот у бабушки имеется: корова и четыре поросенка. Одного из них мы «ближе к зиме забьем, на мясо». Отец учил, справлюсь.

— Внучке моей шестнадцать лет, — продолжила она рассказ под шипение закрывающихся дверей. — Валей зовут, Валентиной. Она… — бабушка запнулась. — …Оборотень.

— А почему она не в Центре? — спросил я.

— Так Центр это для других «открывашек», — ответила она. — Толкачей, целителей и прочих. Оборотни по-другому к войне готовятся, общиной.

"Стаей" — скаламбурил я у себя в голове, и перед глазами встал двухметровое лохмато-зубастое чудовище из учебного фильма.