Открывашка и пробой

Интересно, а девочка пятнадцати лет в такую же громадину превращается?

— У нас, — не без гордости добавила она. — Самая большая община в Сибири. В каждой семье по оборотню, а то и по два.

— А вы тоже? — спросил я.

— Я-то нет, — разулыбалась она. — А вот сын — да, оборотень. У нас тут окно открылось шесть лет назад, вот его с дочкой и задело. Он через час обернулся, Валюша — следом за ним. Невестка мою жуки убили, Настеньку, — улыбка погрустнела. — Красивая была баба, рукастая, — улыбка исчезла совсем. — Антошка мой выл, места себе от горя не находил.

В армию пошел, тварей этих бить. Их в Скандинавию переправили, так он там и остался, чтобы зацепиться, да нас потом забрать. Там хоть и опасно, но лучше — там все свои. Деньги нам присылает.

— Следующая станция — «Липки», — проинформировал нас динамик.

— А почему еще не забрал?

— А как туда попадёшь Андрюша? Поезда туда не ходят. Нужно военное сопровождение заказывать. Там же окна без конца отрываются. Может когда и свидимся.

— Вот и хорошо, — засуетилась она, как бы незаметно смахнула слезинку и подхватила сумочку.

 — Пошли.

Немного постояв в тамбуре, сошли на перрон, оказавшись на лесной тропинке. Бабушка Зина была права — таким воздухом «надышаться» получится. Электричка уехала дальше — кроме нас здесь никто не сошел — и на смену стуку колес пришли скрежет насекомых, шелест качаемых ветром ветвей берез и птичий гвалт. После месяца в бетонном мешке — просто рай.

— Видишь, как хорошо у нас! — оживилась ведущая меня по тропинке баба Зина.

 — Скоро грибы пойдут, собирай-не хочу. Ягод не счесть. Зверья вот мало — мужиков много, и все охотники. Речка зато чистая, хочешь — купайся, хочешь — рыбку лови. Только сетью не вздумай — оштрафуют, а твоего пособия на штрафы не хватит.

— А у меня пособие есть? — спросил я.

— Есть, — кивнула она. — Пять тыщ рублей в месяц.

— Это много? — спросил я.

— Ты не переживай, Андрюша, — улыбнулась она. — Обузой нам не будешь — я пенсию получаю, семь тыщ, и столько ж Валя получает — пять вместо мамки с папкой, и две — за то что оборотень.

Шлепки тебе за сто рублей купила, хлеб в магазине — по десять, вот и считай. Пока в Колиных вещах походишь — они хорошие, раньше на века шили, а потом, как перевод первый получим, все пять тыщ на тебя и потратим сразу, чтобы голодранцем не ходил.

— А есть работа какая-нибудь для меня? — спросил я, осознав перспективы.

Как вообще на пятерку в месяц выживать можно?

— Я, Андрюшенька, поспрашиваю, — пообещала она.