Отпусти - это всего лишь слово (СИ)

Покосился как я заливаю раковину кровешником, и предложил каталочку. Каталочка как ни странно не понадобилась. Дошёл я вполне бодро и сам. Вольх трясущийся, белый как мел, шёл за спиной, пытаясь подхватить, перехватить.

- Вы чё родственники? - заметив преувеличенную заботу хирург вскинул бровь.

- Ага, братья близнецы, четырёхяйцевые, - безмятежно кивнул я и плавно поехал куда - то носом в паркет. 

- Весёлый ты парень, как я посмотрю. Да выйдете вы, молодой человек. За дверью посидите. Всё с вашим братом будет в порядке.

 

- Чего не по горлу то? - поинтересовался мужик вкалывая новокаин и накладывая швы. - По горлу оно вернее. Раз и всё. А вообще, паря, не умеешь вены резать не берись. Резать надо вдоль. Тогда точно наверняка.

Не знаю, где они откапали этого хирурга, но потенциальных самоубийц к этому дяденьке отправлять точно не стоило. Очевидно взяв на себя гуманную миссию очищения человечества от всякой швали, дядя, очень доходчиво рассказывал о способах этого самого самоустранения.

Затем пришла молоденькая медсестричка и узнав что я порезал руку на слабо, очевидно прониклась, потому что принялась со мной кокетничать самым прямым образом.

Я прифигевал. Количество людей не имеющих Интернета в нашем городе, оказалось каким - то нерационально большим. Ну не было в её глазах ничего того, что могло бы там быть узнай она во мне парня с видеоролика.

   Когда я вышел живой и бодрый, меня ждала весьма живописная картина в виде нарезающего развороты под дверью Вольха.

Честно пёрся пока мы шли по коридору, и он молчал, но трясло его так, что на его месте я бы поостерёгся садиться за руль.

После выхода из приёмного покоя, я планировал с ним расстаться. Больше не было силы способной удержать меня рядом с ним. 

Мы вместе миновали линию кустов, огораживающих больницу.

Вольх всё ещё пытался.

- Вольх, съеби из моей жизни. Раз и навсегда, - тихо сказал я останавливаясь перед его машиной. 

- Это единственное, что ты сейчас можешь сделать правильно. 

В темноте было практически не видно его лица, слабый свет падающий со стороны окон не позволял различать выражения.

И мне было честно говоря наплевать, что он там чувствует сейчас. Даже если задыхается и корчиться в сердечной крови от боли, мне плевать. Перед ним я заплатил свою цену. Отдал долг вины с лихвой. Больше искупать было нечего. Так что он для меня умер.

- Помнишь, что я тебе сегодня сказал? - напряжённо проговорил Вольх. 

- Я пошёл. - Я повернулся, и получил сильный удар по шее.