Оттенки страсти

Канадец, получил специальную стипендию на обучение в Оксфорде, где его незаурядные способности уже получили должную оценку. Дересфилд признан лучшим студентом года. Он с блеском сдал все экзамены, и никто не сомневается, что он окончит университет с самой высокой степенью. Он показался Моне еще совсем не испорченным мальчишкой, с тем легким налетом юношеского цинизма, который любят демонстрировать молодые люди в возрасте от восемнадцати до двадцати трех лет. Опыт взрослых в эти годы отвергается начисто, а собственного еще ни у кого из них нет.

«Но все-таки почему?» – не успокаивается иной молодой человек и постепенно преисполняется скепсисом по отношению ко всем идеалам на свете. Именно такой этап и переживал сейчас Сидней Дересфилд, готовый подвергнуть сомнению и веру в Бога, и само его существование.

– Мы рождаемся, живем и умираем.

– А что было до нас, и что будет после…

Тут следовал небрежный жест рукой, разом отметавший в сторону все аргументы собеседников и начисто лишающий их дара речи.

Мона с Дересфилдом уже садились в машину, когда к ним подбежал еще один молодой человек, приятель Сэлли и земляк Сиднея по имени Питер Брайтон.

– Ах, герцогиня! – взмолился он, обращаясь к Моне. – Позвольте пригласить вас к себе в машину!

– Опоздал! Другой ученик пришел к финишу первым! – лукаво улыбнулся ему Сидней и, захлопнув дверцу, тронул машину.

– Надеюсь, вы не станете разыгрывать меня, как переходящий приз? – улыбнулась Мона.

– О, это лишь слова! А большинство из них ничего не значит. Они такие же раскрашенные и пустые, как гости, присутствовавшие на нынешней церемонии. Слава богу, вы не из числа!

– Благодарю за комплимент! – рассмеялась Мона, невольно представив себе лица дам с обильным слоем косметики и самодовольные физиономии их спутников.

Свадебный прием сочетал в себе торжественность брачных пиров древних бриттов, утонченность церемониала на подобных трапезах при дворце китайских императоров и восточную роскошь и великолепие, царившие на свадебных пирах древних ассирийских правителей. Но вся эта помпезность, весь этот шик и блеск смотрелись немного нелепо: ведь на дворе уже двадцатый век. Да и искренности чувств гостям мистера Катса явно недоставало.