Оттенки страсти

Он ожидал, когда стрелки на часах покажут восемь пятнадцать, чтобы отправиться за ней и отвезти ее в ресторан. А она тем временем поспешно собрала вещички и удрала, оставив лишь коротенькую записку. Тем более оскорбительную для того, кто, как он, буквально сгорает от страсти. Оскорбительным было даже то, что она так и не рискнула обратиться к нему по имени, словно боясь, что стандартное обращение «Дорогой Алек!» выплеснет наружу ее истинные чувства, А потому она написала предельно просто: «Сегодня вечером я возвращаюсь домой восьмичасовым экспрессом.

Понимаю, что поступила некрасиво, но… Всего доброго, Мона».

Он даже представил себе эту сцену: Аннет упаковывает вещи, она в это время, примостившись на краешке стола, с решительным выражением лица строчит ему это послание, а в глазах застыли испуг и боль.

«Некрасиво, но…» Почему она не закончила фразу? Что она имела в виду? Что поступила благоразумно? Наверняка! Или проявила мужество? Ну, конечно! Какой мужественный шаг – собраться в момент и удрать от него вопреки своим желаниям.

А о нем она подумала? Разве не бессердечно с ее стороны бросать его здесь одного, чтобы он медленно сходил с ума, снедаемый неуемной страстью.

Да, он хочет ее, хочет так, как не хотел никого на свете. Разве она понимает, как опасна ее красота для человека с его темпераментом? Эта загадочность, неуловимость, постоянная изменчивость облика и чувств. Бледное одухотворенное лицо и глаза, такие прекрасные и такие глубокие. Когда она смотрит на тебя, кажется, что ее взгляд проникает в самые сокровенные уголки души, открывая в тебе самом то, о чем ты и не подозревал.

В ее облике нет ни тени вульгарности, пошлости. Грязь не пристает к ней. Но вот зло… Зло не так-то легко побороть. Сколько жадных и грязных рук желают коснуться этой бесценной жемчужины, коснуться и завладеть ею. Боже, она будет неподражаема, когда в ней, наконец, проснется настоящая женщина. В ней столько страсти и столько чувственности! При этой мысли горячая галльская кровь забурлила в жилах Алека. Нет, он должен покорить эту крепость и взломать врата ее неприступности! Мона должна принадлежать ему и только ему! И он добьется ее, чего бы это ни стоило! Не хочет добровольно, значит, он принудит ее. Ведь так всегда поступают победители. Конечно, это несколько смажет картину его успеха, но, в конце концов, важен результат. Некоторое время Алек стоял в полутемной гостиной, чувствуя, как напряжены до предела все его нервы.