Отверженная

Хотелось придумать что-то, что могло бы влиять на Шакалова, заставляя того идти хоть на какие-то уступки. Но он был как бетонная стена под сигнализацией в бронежилете. — Оставь меня в покое. Ты и так уже уничтожил все, что было для меня дорого!

— Я ничего не уничтожал, Черничка. Только лишь открыл глаза. — с усмешкой, прошептал он, вглядываясь мне в глаза. Казалось, мои переживания забавляли его, словно шалости маленького ребенка и это заставляло чан со злобой закипать в два раза быстрее.

— ВСЕ! Абсолютно все люди живут в розовых очках. Каждый, мать твою! Ты спросил меня, хочу ли я знать правду? Хочу ли я, чтобы моя жизнь была разрушена под ноль! Ты! Именно ты отнял у меня все, какие бы логичными и правильными не были твои оправдания. У каждого человек есть слабости, против которых он устоять не может… — перегнувшись через стол, я заглянула прямо мужчине в глаза и серьезно отчеканила: — Перестань считать себя Богом и вершить закон! Отстань от моих родителей.

— Что, иначе, Черничка? — хрипло прошептал мужчина, наклоняясь ко мне. Теперь его губы почти касались моих, горячее дыхание обжигало губы, а глаза были так близко, что чернота их поглощала в свою пропасть. — Я хочу услышать…Скажи мне, что ты сделаешь, маленькая?

— "… А теперь экстренное сообщение. Спустя полтора месяца поисков Коронова Геннадия Витальевича, заместителя мера города, частного предпринимателя и просто уважаемого мецената, были частично найдены его останки.

Мен словно парализовало, выбило воздух из легких… Не понимаю, как удалось услышать это оповещение за приглушенной музыкой и близости Шакалова, но оно выбило почву из под ног, изменило все… Тело напрялось до боли в мышцах, а каждая его клеточка ощущалась ярче, чем когда либо.

В тот момент я впервые четко поняла и твердо осознала: напротив меня сидел самый ужасный человек. Возможно — на свете. Торг людьми, насилие, убийство, расчленение… Для него не существует отказа, нет чувств и сострадания. Только голая выгода.

— И… — все так же с вызовом протянул мужчина, будто и не заметил перемену в моем настроении и не слышал речи по телевизору.