Отверженная

Мягкий, ароматизированный, дорогой бархат. Большая, как для колье, коробка не помещалась на ладони, когда я крутила я, пытаясь изучить каждый изгиб и найти подвох.

— Пожалуйста, ваш заказ. — вернул меня к реальности официант, поставив перед носом крем-суп и тушеное в соусе мясо с картошкой в панировке. Вырванная из глубоких размышлений, я вздрогнула и уставилась на парня. Видимо, он понял мою реакцию неправильно, потому что нахмурился и торопливо протараторил: — Господин, который был с вами, дал указания владельцу: если вы не притронетесь к еде — меня уволят.

Тяжко сглотнув, я искоса посмотрела на целую тучу еды на столе и не сдержалась от вездесущей жалости, что б ее:

— Не пережуйте, все будет хорошо.

Парень робко мне улыбнулся и тут же скрылся с поля зрения, едва не сбив спиной соседний стол. Бедолага так засмотрелся мне в глаза, что устроил самый настоящий погром, но спросить: "Настоящий ли это цвет глаз?" — не решился.

Притянув к себе вкусно пахнущий суп, я со стыдом услышала жуткое бурчание в животе. Уже прошли почти сутки, как я не ела. Не объявляя голодовку, нет. Просто от событий вокруг и так было перенасыщение.

Орудуя ложкой, все же вернулась к "подарку". Дыхание участилось, когда я коснулась рычага, для открывания. Почему-то было жутко волнительно. Внутренний голос отсчитывал секунду до того самого момента, как я увижу что-то значимое Шакалову.

— Твою мать! — едва не во все горло закричала я, а затем закрыла рот рукой, отбросила ложку и уставилась во все глаза на колье. — Черт… За такое можно убить!

Утонченное украшение словно обнимало шею витиеватыми листиками, из белого золота, а внизу ниспадало в ложбинку капелькой свободного падающего жемчуга. Но главным привлекающим внимание моментом была даже не капелька, а фиолетовые ветки, обвивающие листья, словно ядовитая змея. Если долго смотреть, казалось, они движутся, создавая свою, маленькую жизнь внутри шедевра.

Я долго рассматривала его, осторожно поглаживая белые и фиолетовые камушки, понятия не имея их ценность. Странно было это осознавать, но это украшение было единственным, понравившимся мне за всю жизнь. Такое хрупкое, нежное, осторожное и утонченное, вместе с тем излучающее какую-то магическую энергию силы, самоуверенность и веру в себя. Гены Шакаловым чувствовались даже без представления друг другу.