Отверженная

Давно… Об этом говорило мое поведение в самолете, мой разговор с Наташей. Кристины Хеви уже давно не было. Была только Кристина Шакалова. Его Кристина.

Он вычеркнул меня, оставляя лишь внешность и хоть легче казалось сдаться, но… Я не могла. Процесс изменений можно было прекратить либо сейчас, либо никогда.

Губы Шакалова оказались на моем соске, он нежно сжал его мягкими полукруглостями и лизнул языком. Пальцами нежно изучая кожу, поглаживая ее, раздражая для будущий ласк. Как вдруг он сомкнул губы на соске и потянул его на себя.

Я вскрикнула от боли, отвлекаясь от размышлений, а Шакалов застонал.

Таким озабоченным, осторожным и увлеченным я видела его впервые. Словно скульптор, перед своим главным твореньем, доделывая последние штрихи.

Он взял мою руку в свою и положил ладонь на пах, ткань плавок которых уже и так трещала по швам.

— Погладь его, достань… — прошептал он, мне на ухо, кусая мочку, а затем лизнув пострадавшее место. Пальцы мужчины продолжали изучать грудь, почему-то опухшую за время беременности, жадно выкручивая соски.

 — Черничка… Сделай это.

Одному богу известно, сколько сил мне стоили эти слова, но я не могла не попытаться. Не могла больше молчать. Не могла скрывать. Зажмурилась, словно перед взрывом ядерного реактора и быстро протараторила:

Секунду, вторая, третья… Но ничего не произошло. Мир не взорвался, Шакалов не убил меня и даже не пошевелился. Не веря себе, я медленно открыла глаза и застала мужчину, изучающего меня.

— Ты не хочешь секс в джакузи? Не переживай. Тут вода не хлорированная. Специальная, очищенная, соленая. — он осторожно толкнул меня рукой и я упала на спину, на его же руку. Мужчина навис сверху и проехавшись вверх-вниз возбужденным членом у меня между бедер, прорычал: — Черт… Как же я хочу трахнуть тебя прямо тут. Мокрую, по пояс в воде. Прости, Черничка, но до спальни мы не дойдем!

Пальцы Шакалова скользнули между нами и он высвободил свой член, чтобы провести им дорожку по моему животу.

Медленно, осторожно и сдержанно, хотя его достоинство уже набухло так, что поменяло цвет и каждая венка виднелась темно-синим. Глаза Кирилла закатились, мышцы рук напряглись, а тело тряслось, словно он сдерживал себя из последних сил.

— Ты не понимаешь. Я не хочу сейчас секса… Вообще… — все-таки призналась я, понимая, что эти слова ничего не поменяют. Он хочет, его животное нутро требует, а рядом я — голая и готовая на все.