Ожерелье из разбитых сердец

..

Я попятился от Люськиного папаши, как от прокаженного. Это все не могло быть правдой... Не могло...

Не знаю, что он тогда обо мне подумал, но с тех пор здоровался со мной настороженно. Мне было все равно.

Скатившись по лестнице к своей квартире, я глянул на часы. До закрытия книжного магазина на соседней улице оставалось минут сорок. Вполне можно успеть.

Обратно я вернулся еще с тремя романами Мананы Мендадзе. Читал до утра, благо был на больничном. В 6.30 захлопнул глянцевую обложку третьей книги. Теперь уже абсолютно не подлежало сомнению: эти романы писала моя мать, пользуясь записями в моем компе.

Она приходила ко мне не только постирать и сварить обед. Она приходила за информацией. Когда-то мне казалось, что справедливее, интеллигентнее и нежнее ее нет женщин в природе. Когда мы начали ссориться, она впервые показала свои весьма острые зубки. Когда же я чуть не спалил квартиру – оторвалась на мне по полной программе. Уже тогда я задумался о том, а так ли уж был не прав Серго, когда оставил мою беременную мать.

Мне казалось, что давление поднялось у меня еще выше того уровня, который привел в ужас участкового терапевта. Во всяком случае, в голове шумело и кровь никак не могла отлить от лица. Красный, всклокоченный, взбудораженный, я поехал к матери. Поскольку был рабочий день, она уже проснулась и собиралась в библиотеку, где работала в читальном зале. Какое удобное, тихое, спокойное местечко для написания кровавых романов!

Ворвавшись в квартиру, я шмякнул на кухонный стол четыре романа Мананы Мендадзе.

Я думал, что мать смутится, но она улыбнулась и спросила:

– Как?! – в ярости воскликнул я. Мне хотелось своей огромной ручищей стереть улыбку с ее бледного лица. Есть ли что-нибудь смешное в том, что она написала? Можно ли улыбаться в этой ситуации?

– Вот именно. Я всего лишь спросила, Феликс, понравились ли тебе мои книжки, – спокойно ответила она. – Только и всего.

Я не хотел отвечать на ее вопросы. Я хотел задавать свои.

– Зачем ты это сделала?! – выкрикнул я так громко и мощно, что колыхнулся шелковый абажур, болтающийся чуть ли не перед самым моим носом.

– Во-первых, какого черта ты рылась в моем компьютере?

– Я твоя мать, Феликс, а потому имею право знать о тебе все!

– С чего ты это взяла?!

– Это известная истина, сынок!

– Не смей называть меня сынком!!!

– Но это же правда. Не горячись, Феликс. Ты сказал «во-первых», а что во-вторых?

– Все эти... мерзостные романы кончились смертями главных героинь... Ты это... придумала или...