Ожерелье из разбитых сердец

 – Я хочу знать, какова ваша роль во всей этой истории?

– В какой? – Надежда Валентиновна сама вскочила с кресла, и я увидела, что руки ее слегка подрагивают.

– Скажите, зачем вы поселились в наш дом, коль у вас... – я обвела рукой прекрасную стильную гостиную, – ...такие хоромы?

Женщина усмехнулась, прищурилась, посмотрела на меня с нескрываемым презрением и сказала:

– А за новыми впечатлениями.

– То есть? – искренне удивилась я.

– Я поселилась в обычном доме, чтобы мой сын, который непременно будет приходить меня навещать, нашел.

– Не только. Здесь, в Завидове, мы с ним отдыхаем, а в городе – работаем. У каждого своя работа.

– То есть... вы.. нет... – Я никак не могла выразить мысль, которая вертелась у меня на языке, потому что она казалась чудовищной.

– Вы что, с ним вместе работаете? – выразил мою мысль Мастоцкий. – Ильф и Петров, значит?

– Я просто делаю то, что просит меня мой сын. Повторяю, вам этого не понять, пока у вас не будет своих детей.

– А наши бабки... ну с крыльца... – опять начала я. – Почему они уверяли маня, что никогда не видели ни вас, ни Феликса? Плели про какого-то Шурика...

– Неужели непонятно, что для получения нужных материалов приходится идти на определенные затраты?

– И сколько же стоит их молчание, если наши женщины в принципе не умеют молчать? – изумилась я.

– Они получили не деньги, а то, что им очень нужно, но может быть в любую минуту у них изъято, если они скажут хоть одно лишнее слово.

– Дальновидно... А можно узнать, что именно они получили?

– Ну, например, одна из них – микроволновку...

– То есть вы готовы были ее отнять, если вдруг что? – перебила ее я.

– Запросто, – усмехнулась она. – Продолжать?

– Не надо... Хотя вот Ненила... та старушка, которая не снимает вязаную серую кофту...

– А ей было достаточно двух пакетов корма для ее любимых кошек, – рассмеялась Надежда Валентиновна. – Кому что, милочка.

– А ваш приступ? Больница?

Надежда Валентиновна улыбнулась:

– Вот это было настоящим. Я действительно страдаю гипертонией, но не в той степени, в которой тебе продемонстрировали. Я просто поняла, что ты, Антонина, не такая, как все, а потому можешь стать хорошей моделью для... ну... ты понимаешь...

Я понимала и не понимала одновременно, а потому пролепетала:

– А тот... пенсионер с зелеными кошками на обоях...